Fos Hilaron

Яна

2012-02-21T09:37:00.001-08:00

Христос царствует!
ПЭТ показал, что метастазов у Яны нет!
Теперь она будет долечивать спину в больнице, а потом отправиться в санаторий.
Спасибо за вашу поддержку, дорогие, родные, близкие друзья!
Христос посреде нас! - И есть, и будет!

http://forum-slovo.ru/index.php?topic=31297.0

Стоящий посреде

2011-12-31T07:09:00.000-08:00

И что людям, бежащим прочь по опрокинутым скамьям-гробам, до того, что разорвалась завеса храма, что проложена «проходимая стезя к небесе», что явлен Тот, кто больше храма? Он мешает им «торговать», мешает жить в уютной религии.
То, что сделал Иисус до Распятия, было символом Его великих будущих дел. Он, Новый Сампсон, вылома, вывернул с корнем, разрушил вмурованные, как казалось слабым людям, навек в пол храма – который тоже должен был стоять вовек! – скамьи. Сын Мариин привел в ужас всех, уютно устроившихся в храме.
Прошли две тысячи лет, но Он, Бог, разрывающий и рушащий, Он, Распятый Иисус, Муж скорбей, на Котором не оставалось ни единого места целого – и Он жив и сияет посреди них – и нас.
http://www.proza.ru/2011/05/15/1446

Илия, Михей, Иеремия, Завет - и Жизнь Вечная

2011-12-26T23:13:00.001-08:00

Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом.
   Книга пророка Иеремии 31:33

Иеремии пришлось жить в эпоху, полную противоречий. С одной стороны, это были времена религиозного подъёма и религиозных реформ. Правивший незадолго до плена Иосия много сделал для пропаганды и укрепления в Иудее яхвизма, как государственной религии. Внешне могло показаться, что число верующих в обществе резко возросло. Но нередко оказывалось, что эти новоявленные яхвисты вовсе не собирались отказываться от милых их сердцу домашних языческих культов. Яхвизм для них был, прежде всего, государственной, официальной религией, а на Яхве они смотрели, как на Бога — покровителя своей страны, но не как на Бога своего сердца и совей жизни. В сердцах и в жизни многих из тех, кто называл и (быть может, искренне) считал себя яхвистами, царили другие боги и другие ценности, ценности мира, который после ассирийских войн изменился необратимо. Что было делать пророку в такой духовной ситуации?

Осудить реформу Иосии, обличить религиозный формализм и двоеверие, а фактически язычество? Религиозный формализм и фактическое язычество Иеремия обличал неустанно, он вновь и вновь напоминал людям, шедшим в Храм, о том, что нельзя быть яхвистом наполовину, что такой половинчатый яхвизм хуже откровенного язычества, хотя бы тем, что открытый язычник, по крайней мере, не обманывается на счёт своей духовной жизни и своей религиозности. Но пророк прекрасно понимал, что отказ от реформ — тоже не выход, что откровенное язычество если и лучше язычества замаскированного, то лишь в той мере, в какой явный грех лучше греха тайного.

Где же искать вход, если ни откровенное попустительство язычеству, ни борьба с ним государственными силами и средствами результата не приносит? И тогда Иеремии было открыто, что для преодоления язычества нужно кардинальное обновление отношений Бога со Своим народом и с каждым конкретным человеком. Тора должна стать не просто текстом, выбитым на камне, она должна быть написана в сердце каждого.

Сердце в Библии — духовный центр человеческой личности, и если Тора будет написана в сердце человека, это будет означать, что человек станет ей следовать не по принуждению, пусть даже внутреннему, на которое он решается сам, по доброй воле, понуждая себя соблюдать заповеди, а естественно и органично, поскольку Тора станет тогда духовным ядром его личности и духовным стержнем его жизни. И тогда в жизни человека действительно не останется уже места никакому отступничеству и никаким языческим богам. Место в его сердце займёт тогда тот Единственный, Кто только и может дать человеку полноту жизни.

http://www.bible-center.ru/note/20111226/main
+++
Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного. И он обратит сердца отцов к детям и сердца детей к отцам их, чтобы Я, придя, не поразил земли проклятие…
   Книга пророка Малахии 4:5-6

Что означают слова пророка об Илии, которого Бог пошлёт Своему народу перед наступлением дня Яхве («дня Господня»)? Можно было бы, конечно, понять его слова буквально, как многие их и понимали. В самом деле, в Книгах Царей есть упоминание о том, что Илия не умер, а был взят на небо живым. Конечно, собственно о вознесении пророка там никаких подробностей не сообщается: говорится лишь, что он отправился навстречу колеснице Яхве, спустившейся с неба, и исчез из виду. Больше его не видели, заключив из этого, что Илия был взят на небо живым. Но это ли имеет в виду Малахия? Илия замечателен не только легендой о взятии живым на небо, но и своим пламенным обличением отступничества и других грехов как властей, так и народа.

Он — бескомпромиссный и беспощадный борец за чистоту яхвизма. И если беспощадность Илии Бог скорее терпел, то его бескомпромиссность Ему была, безусловно, угодна. Оно и неудивительно: ведь за его бескомпромиссностью, порой проявляемой в форме воинственной и непримиримой, стояла та духовная цельность, без которой нельзя говорить ни о полноценной духовной жизни, ни о пути в Царство. Конечно, Илия был не единственным пророком, кому была свойственна такая бескомпромиссность. И слова пророка не обязательно понимать, как пророчество о возвращении в последние дни именно Илии.

Иисус не случайно указывает на Иоанна Крестителя, как на Илию, которого в евангельские времена народ так ждал, желая увидеть несомненный знак скорого прихода Мессии. Речь шла о свидетельстве, которое, как и свидетельство Илии в своё время, было приемлемо лишь для тех, кто был готов идти духовным путём, не оглядываясь ни назад, ни по сторонам. Спаситель не случайно говорит об Иоанне, как о пророке, пришедшем, по собственным Его словам, «в духе и силе Илии».

Речь, разумеется, идёт не о внешнем сходстве и не о физической силе. Речь идёт о дыхании («духе») и о силе Божьей, которые и позволяют человеку обрести ту внутреннюю силу и цельность, которые были так свойственны и Илии, и Иоанну. Бескомпромиссность как одного, так и другого была лишь следствием этой духовной цельности. Илии она помогла услышать Бога сквозь то «прозрачное безмолвие», опыт которого он пережил на Синае, Иоанну — почувствовать дыхание готового войти в мир Царства и узнать Того, Кто принёс Царство в мир. И обоих сделала верными свидетелями — Бога, Мессии и Царства.

http://www.bible-center.ru/note/20111221/main

+++
Посему Он оставит их до времени, доколе не родит имеющая родить; тогда возвратятся к сынам Израиля и оставшиеся братья их.
   Книга пророка Михея 5:3

С Мессией Михей, как и другие (прежде всего, допленные) пророки, связывает собирание народа Божия, который во дни Мессии вновь соберётся на землю отцов, объединённую вокруг Иерусалима. Под «оставленными до времени» пророк, очевидно, имеет в виду ту часть народа, которая после разгрома Северного (Израильского) царства оказалась рассеянной по огромной Ассирийской империи: это рассеяние воспринималось (и не без оснований), как свидетельство богооставленности, как наказание Божие для той части народа, которая изменила Богу своих отцов.

Надо заметить, что на юге, в Иудее, на правителей Северного царства смотрели, как на отступников. И основания к тому были: ведь они проводили в своей стране политику религиозного двоеверия, а фактически, язычества, официально признав государственными целый ряд языческих культов наряду с культом Яхве.

Многие в Иудее смотрели на разгром Северного царства, как на закономерный итог этой политики. Но пророку, как видно, было открыто, что в истории народа Божия настанет день, когда придёт Мессия и полнота народа будет восстановлена. Конечно, Михей видит это восстановление, как процесс скорее политический, чем духовный. Но ведь пророческое восприятие духовной реальности всегда многопланово, и за реальностью исторической, общественной или политической, всегда стоит реальность духовная.

Так и здесь: Михей видит духовный процесс, как процесс политический и государственный. Он видит обновлённый Израиль таким, каким он был бы, если бы вдруг каким-то чудом вернулась блестящая эпоха Соломона. И эпоха Мессии действительно была блестящей, но не в том смысле, в каком говорит о ней пророк, хотя даже апостолы в день Вознесения ещё ожидали внешнего торжества, ожидали «восстановления царства Израилю».

Царство оказалось не таким, каким видели его допленные пророки. И Царь тоже оказался не таким, каким ожидали Его увидеть многие не только во времена Михея, но и в евангельскую эпоху. Но полнота народа Божия явлена действительно была. Правда, без внешнего величия, без сильного государства с героическими правителями во главе. В Царстве, которое, по слову Царя, «не от мира сего». И которое от этого не становится менее величественным.

http://www.bible-center.ru/note/20111224/main

+++
Но ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец - жизнь вечная.
   Послание к Римлянам Святого Апостола Павла 6:22

Путь праведности во все времена воспринимался, как путь противостояния греху и освобождения от него. А вместе с тем во все времена всякому, кто относился к этому пути всерьёз, было ясно: полная свобода от греха — недостижимый идеал. И дело тут не только в недостатке решимости или человеческой слабости, но и в том, что после грехопадения сама человеческая природа противостоит желающему идти таким путём.

Когда Павел говорит о рабстве греху, речь идёт не об аллегории или гиперболе: после грехопадения человек действительно не властен полностью освободиться от того зла, которое проникло в его собственную природу, разлагая её изнутри. Конечно, с Божьей помощью разложению этому можно было противостоять, иначе ни о каком пути праведности вообще не имело бы смысла говорить.

Самое большее, чего мог достичь идущий путём праведности человек до прихода в мир Спасителя, — удержаться на склоне, не соскользнуть в бездну, не дать греху восторжествовать над своей жизнью безраздельно. О большем, о переломе ситуации в пользу праведности, таком переломе, после которого праведность стала бы присуща человеку, как его неотъемлемое качество, — о таком переломе не приходилось и мечтать.

Только приход Мессии изменил ситуацию кардинально. В мир вошло Царство, открывая идущим путём праведности новые возможности и новые перспективы. Теперь у идущего этим путём появилась, наконец, возможность избавиться от власти греха раз и навсегда. В самом деле: прежде, когда не только отдельный человек, но и мир в целом пребывал во власти зла и греха, вырваться из рабства греху можно было бы, лишь уйдя из мира, перестав быть его частью.

Альтернативой могло бы стать разве что пересоздание Богом мира заново. В некотором смысле именно это и происходит, когда в мир входит Царство: ведь законы Царства принципиально отличаются от законов непреображённого мира, так, что каждый, ставший его частью, может начать жизнь заново, с чистого листа. И путь праведности для тех, кто приобщился к Царству, становится именно путём полного освобождения от власти греха.

Но полное освобождение станет возможным лишь тогда, когда Царство раскроется также в полной мере, окончательно преобразив мир. Потому и говорит апостол, что целью жизни христианина является Царство: ведь, приобщившись жизни Царства в момент обращения ко Христу, христианин лишь начинает свой духовный путь, а завершится он с возвращением Спасителя во славе, когда и Царство раскроется до конца. Таким становится путь праведности после прихода Хориста: путём, начинающимся у порога Царства и завершающимся у престола Божия, где пребывает его полнота.

http://www.bible-center.ru/note/20111223/main
+++
Обетование же, которое Он обещал нам, есть жизнь вечная.
   Первое Соборное Послание Святого Апостола Иоанна Богослова 2:25

О вечной жизни сегодня знают не только христиане, о ней слышал, наверное, каждый. Но о чём говорит апостол? Ответ кажется очевидным: о жизни после смерти, которую обычно и отождествляют с Царством Божиим. При этом предполагается, как нечто само собой разумеющееся, что вечная жизнь начинается «там», «за гробом», в посмертии, а та жизнь, которой мы живём здесь, по определению может быть только временной. Но это ли имеет в виду Иоанн? По смыслу греческого текста, «вечная жизнь» — не столько жизнь, продолжающаяся вечно, сколько жизнь, принадлежащая вечности. А это, конечно, не одно и то же. В принципе, жизнь, продолжающуюся вечно, можно представить себе, по крайней мере, теоретически, даже применительно к непреображённому человеку в непреображённом мире.

Более того: Библия не даёт нам оснований сомневаться в том, что до грехопадения человек (ещё непреображённый, но также и безгрешный) обладал тем, что можно было бы назвать практическим бессмертием: в принципе умереть он мог, но смерть, в том числе и смерть от старости, не была для него неизбежной. Однако к вечности в новозаветном смысле даже эта безгрешная, но естественная жизнь отношения не имела. В самом деле, Иоанн, как и другие апостолы, говоря о вечности, имеет в виду прежде всего Царство Божие.

Вечность Царства — не линейная, дурная бесконечность, не череда мгновений, тянущихся из прошлого в будущее, а полнота времён, где всё сущее существует, как единое целое, не раздробленное на сменяющие друг друга мгновения, подобно тому, как пребывает оно в непреображённом мире. И жизнь вечной, очевидно, можно считать лишь жизнь, связанную с этой полнотой времён, укоренённую в ней, а значит, укоренённую в Царстве. Царство же для нас, если мы христиане, — не будущее, а настоящее. Конечно, в нашем преображающемся, но ещё не преображённом до конца мире оно — не единственная реальность.

Впредь до полного преображения в нём будет сохраняться и заявлять о себе, наряду с Царством, входящим в мир, и прежний порядок вещей. Но жизнь вечная, о которой говорит апостол, уже сейчас может быть и действительно является частью Царства, независимо от того, где протекает её экзистенция. И в конце времён эта укоренённость станет видимой каждому, с тем, чтобы каждый, приобщившийся к вечной жизни, обрёл бы ту полноту Царства, которой искал.

http://www.bible-center.ru/note/20111227/main

Et ipse Pileatus... Солнцеворот.

2011-12-21T09:06:00.001-08:00

Et ipse Pileatus...

Одоление.

Солнцеворот.

Вверх - огонь от небесных поленниц.

Рев быка.

Через ноздри его -

дым и пар

духотой и золой.

Но свободен,

высок

и прославлен

сразивший его

Вифлеемец -

Тот, который везде,

и все

наполняет

Собой.

23-29 декабря 2009

Sermon on Fasting

2011-11-27T01:47:00.001-08:00

Metropolitan Anthony of Sourozh

Sermon on Fasting
25th November, 1990

In the Name of the Father, the Son and the Holy Ghost.

In today's Gospel (St. Luke 10:25-37) we hear the Lord saying to each of us that our neighbour is not the one whom we like, not even the one whom we love; it is the one who needs us, whether he likes us or not, and it is to him that we must turn in compassion, in charity, as indeed the Lord God Himself turned to us at the moment when the whole of mankind was alien to Him; and again, turns to each of us at the moment when we are at rock bottom, when we are as far away from Him as we can imagine, indeed, much farther, because only God can measure the distance that separates us from our being in Him, with Him, the distance which measures His absence from our life.

On November 28th is the beginning of fasting time that prepares us for Christmas; many will turn to fasting, eating those things which are appointed by the Church; but is that the fast which God wishes us to keep? Listen to what the Lord said to the Hebrews, from the lips of Isaiah the Prophet [Isaiah 58:3-8]:

"Cry aloud, spare not, lift up thy voice like a trumpet, and show My people their transgressions ... Yet they seek Me daily, and delight to know My ways, as though they were a nation that did righteousness, and forsook not the ordinance of their God. ... Wherefore have we fasted, say they, and Thou seest not? Wherefore have we afflicted our soul, and Thou takest no knowledge? Behold, in the day of your fast you find pleasure and exploit all your labourers! Behold, you fast for strife and debate and to smite with the fist of wickedness! You shall not fast as you do this day, to make your voice heard on high. Is it such a fast that I have chosen, a day for a man to afflict his soul? Is it to bow down his head as a bulrush, and to spread sackcloth and ashes under him? Wilt thou call this a fast, and an acceptable day to the Lord? Is not this the fast I have chosen to loose the bands of wickedness, to undo the heavy burdens, to let the oppressed go free, to break every yoke! Is it not to deal thy bread to the hungry and that thou bring the poor that are cast out to thy house? When thou seest the naked, that thou cover him? and that thou hide not thyself from thine own flesh? Then shall thy light break forth as the morning, and thine health shall spring forth speedily, and thy righteousness shall go before thee, and the glory of thy Lord shall be thy rearguard."

Let us remember these words, because more than ever in our time we must not fast hypocritically, not fast with false piety, but fast by turning away from every evil, from all evil, put right in our lives everything that has gone wrong.

Are we going to meet the day when the Lord our God took flesh in order to enter into the realm of death, He Who is the Eternal One, the day when He chose to enter into the realm of suffering for our sakes - are we going to meet this day by accepting to continue in our estrangement from Him? And we are estranged from Him when we hate our neighbour, when we reject our neighbour, when we refuse to forgive, when we turn away from him or her who is in need of our mercy - not only of bread, not only of shelter - indeed, that also counts! - but in need of forgiveness, of the mercy of the heart! Are we going to meet the Lord who came to save sinners by rejecting those whom we consider as sinners, those who have offended us, those against whom we have fought? Can we meet the Lord on such terms?

Let us think of the shepherds: they were simple people, unsophisticated, uncomplicated, but their hearts were open to the extent to which it was possible to them, they were clean, pure of heart, and therefore, they could hear the news of the Incarnation; they could hear and receive the news as the most wonderful thing that changed everything in their lives. We have been listening to the good news day-in, day-out, year after year - has it come to us as good news that has transformed our lives, made us into people beyond compare, people who are prepared to live and to die for those who hate, who reject, who ignore, who offend us? If we are not - it is in vain that we speak of being Christian; he who does not love his brother is a liar when he says that he loves his God - these are the Apostle's words.

Let us therefore enter into this period of fasting in earnest, stand in judgement before God to be judged by Him, and ask ourselves whether we could stand side by side with Him when others come to be judged, and step forward and say, 'Lord! I have forgiven - Thou hast no grudge against him, against her, any more!' Amen.

* All texts are copyright: Estate of Metropolitan Anthony of Sourozh
Metropolitan Anthony Library

в видении Тебя забывают о себе сердца

2011-11-24T08:01:00.001-08:00

Древний египетский гимн, 1775– 1675 год до Рождества Христова.
«Сладость Твоя в северном небе,
добрОтой Твоей исторгаются души.
Любовью Твоею слабеют руки.
От красоты облика Твоего немеют персты.
И в видении Тебя забывают о себе сердца.
Ты единственный, сотворивший всё, что есть, сокрытый, единый,

создавший всё сущее.
Из очей Твоих произошли люди, а устами Твоими вошли в бытие боги.
Создал Ты траву на пользу скоту и плод древесный для человека.
Соделал Ты так, что имеет рыба жизнь в реке, а птица, паря в

поднебесье.
Ты даёшь дыхание тому, кто в яйце, жизнь сыну улитки.
Комар живёт благодаря Тебе. Червь и муха по образу, который Ты дал

им.
Снабжаешь Ты всем потребным мышей в норах, даёшь жизнь летучим

существам на каждом древне.
Слава Тебе, сотворившему всё это, сокрытому, единому, со множеством

рук,
Бодрствующему ночью, когда все люди спят, взыскующему доброго для

творений Своих.
Сокрытый, пребывающий во всём. Полнота и высота небосклона.
Ничтожны все молитвы, когда глаголют – слава Тебе, истощившему Себя

нас ради.
Привет Тебе, сотворившему нас. Хвала Тебе за всё творение твоё.
Хвала Тебе за все чужеземные страны,
От высоты небесной до преисподних земли, до бездн зелёного моря»

http://manefon.org/show.php?t=1&txt=12

11/11/11. Poppy Day

2011-11-11T00:24:00.001-08:00

by John McCrae, May 1915

In Flanders fields the poppies blow
Between the crosses, row on row,
That mark our place; and in the sky
The larks, still bravely singing, fly
Scarce heard amid the guns below.

We are the Dead. Short days ago
We lived, felt dawn, saw sunset glow,
Loved and were loved, and now we lie
In Flanders fields.

Take up our quarrel with the foe:
To you from failing hands we throw
The torch; be yours to hold it high.
If ye break faith with us who die
We shall not sleep, though poppies grow
In Flanders fields.

не будьте дети умом

2011-11-04T00:45:00.001-07:00

Братия! не будьте дети умом: на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетни.
Первое Послание к Коринфянам Святого Апостола Павла 14:20

Судя по словам Павла, проблемы с адекватным пониманием слов Спасителя о том, что в Царство можно войти, лишь уподобившись детям, были уже у христиан первого и второго поколения. Вероятно, были в Коринфской церкви люди, считавшие, что стать детьми означает отказаться от пользования собственным рассудком, что, если нужно быть, как дети, то голова не нужна, а жить нужно «сердцем».

На практике такая позиция приводит либо к полной безалаберности в духовной (да и не только в духовной) жизни, либо к тому, что человек, не желающий жить своим умом, бывает вынужден жить чужим. Странная, на первый взгляд, для взрослого человека ситуация легко, однако, объясняется тем, что она позволяет живущему так снять с себя ответственность за собственную жизнь, переложив её на кого-то другого, притом на вполне «евангельском» основании.

И апостол вынужден был напомнить в своём послании коринфским христианам, что Иисус, сравнивая приходящих в Царство с детьми, имел в виду нечто совершенно иное. Он имел в виду отношение детей к тому злу, которого в падшем мире более, чем достаточно. И дело тут, вероятно, не в том, что дети не знают зла: уже Августин, внимательно наблюдавший за детьми, прекрасно понимал, что дети грешат меньше взрослых не потому, что в них меньше греха, а потому, что у них не хватает сил грешить «по-взрослому». Наверное, апостол имел в виду и это тоже: вообще христианину нужно уметь думать, как умеют это делать взрослые люди, но, когда дело касается зла, хорошо бы, чтобы разум христианина отказывался ему помогать участвовать в злых делах.

Такую избирательную разумность Павел, как видно, считает для христиан идеальной. Но есть здесь ещё и другой аспект: отношение ко злу. В нормальном случае детский взгляд на мир — взгляд оптимиста, чтобы сделать из маленького ребёнка пессимиста или, тем более, мизантропа, нужно очень постараться (хотя, конечно, для падшего человека тут нет ничего невозможного). Но детский оптимизм не означает, что дети не замечают того зла, в котором лежит мир. Просто это знание не делает их пессимистами. Зло не становится в детской картине мира определяющим этот мир началом. И тут взрослым христианам действительно есть чему поучиться у детей.

http://www.bible-center.ru/note/20111103/main

2011-11-04T00:35:00.001-07:00

Благ Господь, убежище в день скорби, и знает надеющихся на Него.
Книга пророка Наума 1:7

Что имеет в виду пророк, говоря, что Бог — хорошее убежище в день

бедствия? Проще всего, конечно, было бы истолковать его слова в том

смысле, что религиозное чувство, надежда на Бога помогают в трудные

дни тем, у кого такая надежда есть. С этим спорить трудно; но о такой

ли надежде говорит Наум? Ведь тогда, в сущности, правильнее было бы

говорить не о Боге, как о надёжном убежище, а о религиозном чувстве,

как о надёжной опоре, которая в день бедствия действительно может

пригодиться и пригодилась многим.

Пророк между тем говорит о благости Божией, которая становится

убежищем в день скорби (соответствующий еврейский текст можно

интерпретировать и так тоже). А ведь благость Божия принадлежит не

только Богу. Он вложил её и в сотворённый Им мир, который вначале, до

грехопадения, был, по слову Библии, «вполне хорош» (или «вполне

благ»; в соответствующем еврейском тексте употреблено то же слово,

которое употребляет в своей проповеди Наум).

Частью этой благости, неотделимой от полноты Божия мира, полноты,

разрушенной грехопадением, оказываются люди, ищущие спасения у Бога

(соответствующее еврейское слово, переданное в Синодальном переводе

как «надеющиеся», означает, собственно, «ищущие убежища» или «ищущие

спасения»). В самом деле: всякий, ищущий у Бога спасения или убежища,

очевидно, готов довериться Ему всем сердцем, полностью на Него

положиться. А такая готовность устанавливает между Богом и человеком

глубокие и прочные отношения, отношения, свойственные не столько

падшему миру, сколько Царству.

Конечно, о близости Царства до прихода в мир Христа говорить было ещё

рано. Но ведь мир изначально был задуман Богом, как Своё Царство. Он

перестал им быть вследствие грехопадения, которое было фактом не

столько природным или историческим, сколько духовным (все связанные с

падением природные и исторические явления — лишь следствие). Но тот,

чьи отношения с Богом восстанавливались настолько, насколько это

возможно для падшего мира, приобщался к той полноте Божия мира,

которая для Бога всегда оставалась реальностью. А такая полнота

действительно могла стать самым настоящим убежищем. Даже в самые

тяжёлые дни.

http://www.bible-center.ru/note/20111104/main

В день апостола, евангелиста и врача Луки

2011-10-30T07:46:00.001-07:00

Песнь девятая.

Ирмос:

Сердцем уразумейте,
Очами взирайте,
Ушами слушайте –
Се, по именам зовет нас,
Как Марию безутешную,
В прохладе сада весеннего
Целитель, от гроба восходящий, –
Отрок и Господь,
Иисус Христос.

Иисусу:

Из ран Твоих
Исцелений струи истекают,
Боже мой и Спасе,
Бескорыстно, щедро, без укоров,
Раздаешь Себя и преломляешь
Средь множества больных,
Слепых, хромых, иссохших,
Движения воды чающих,
И Тебя не видящих.

Врачам:

От Луки врача начало,
И венец в Луке епископе,
Врач – врачу,
и свидетель свидетелю Христову преемник стал,
с ними и Антоний, врач и пастырь добрый,
и апостол островов западных,
но число же их всех и имена
благородные и честные
только Ты все знаешь,
Спас, и Врач и Бог.

Богородичен:

Все Сын Твой взял Себе –
Пот, боль и усталость смертную,
Ничего не оставляя одиноким
сынам Адамовым,
Все Себе приобщил, -
Да вкушая то, что Он вкусил,
Нечаянную радость
Воскресения Его
Воочию увидят.

Светилен

Христе,
Распятый Целитель всех и Врач,
Светозарно Воскресение Твое,
И честны друзья Твои,
От света Твоего живоносного
Вкусившие.

предел богословия

2011-10-27T00:25:00.001-07:00

Последний возможный на земле предел живого богословия есть мученичество за Христа. Оно не есть только насильственная смерть, претерпеваемая за исповедание Христа во времена гонений. Мученичеством за Христа почитается ВСЯКАЯ скорбь, подъемлемая за осуществление в сем мире заповеди Христа, и особенно о любви к врагам. Сие есть настоящее «несомненное мученичество». Любить врагов способен только тот, кто, по слову Христа, «видел Царствие Божие, пришедшее в силе» (ср.:Мк.9,1); кто губит душу свою в следовании за Христом.

о. Софроний (Сахаров)

Священная история

2011-10-26T06:42:00.001-07:00

Завет Мой, который Я заключил с вами при исшествии вашем из Египта, и дух Мой пребывает среди вас: не бойтесь…
Книга пророка Аггея 2:5

Что такое та история, которая изложена в ветхозаветных книгах? Традиционно её принято называть священной историей Ветхого Завета; но что стоит за этим определением? История народа? Да, конечно: речь идёт об истории еврейского народа. История некой конкретной религии или религий? Несомненно: речь в ветхозаветных книгах идёт об истории яхвизма, а затем — о зарождении в его недрах и последующем становлении иудаизма. И о конкретных общинах, яхвистской и иудейской, принимавших в разные исторические периоды различные формы с тем, чтобы в период плена дать начало Синагоге со всеми многообразными проявлениями её религиозной жизни. И всё же священная история не история народа и не история религии, а история Откровения.

Это не история народной жизни, хотя бы и жизни религиозной, и даже не история богоискательства: ведь богоискательство — дело человеческое, пусть духовно и наивысшее из всех возможных. А священная история — это история того, как Бог приближался к своему народу и к отдельному человеку, как Он преодолевал отделяющую от Него человека пропасть. И в центре этого процесса оказывается союз-завет Бога со Своим народом и Его присутствие в священном собрании, которое благодаря Ему и становится священным. Завет с Богом и дыхание Бога, делающие еврейский народ народом Божиим в полном смысле слова, народом-общиной. Иначе и не могло быть: ведь дух, дыхание Бога и союз-завет с Ним — две стороны одной реальности, реальности того процесса, в результате которого вышедшая из Египта толпа становится народом-общиной.

Правда, для этого пришлось пройти через плен (проповедь Аггея относится к послепленной эпохе). Через плен, во время которого сложился, по существу, новый народ, выделился тот самый остаток, о котором говорили допленные пророки. Остаток, научившийся слушать Бога и ощущать Его дыхание.

Этот появившийся в плену навык помог еврейской общине Вавилона пережить плен, несмотря на отсутствие Храма и невозможность жертвоприношения. А ещё он, этот навык, должен был пригодиться народу потом, когда в мир войдёт Царство. Ведь оно всё пронизано дыханием Бога, полным силы и любви. До плена его знали лишь отдельные люди, обладавшие пророческим даром; после плена на знании этом была построена вся жизнь народа-общины; после Пятидесятницы — Царство, явившее миру его полноту. Такова история Бога, входящего в мир. Священная история.

http://www.bible-center.ru/note/20111026/main

Проповедь протоиерея Георгия Митрофанова

2011-10-16T11:11:00.001-07:00

Проповедь протоиерея Георгия Митрофанова (расшифровка RE RE ВКонтакте)

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
В исполненном подлинной Христовой любви Святом Евангелии трудно найти
строки, которые бы столь сурово обличали каждого из нас, нежели те
строки, которые прозвучали сегодня, и которые говорили нам о любви к
врагам.
Действительно, как нам научиться любить врагов, если мы даже ближних
своих, делающих нам немало добра, не любим, а подчас даже ненавидим?
Действительно, как нам исполнить то, что Христос полагает в основу
христианской жизни?
Если мы вдумаемся в сегодняшнее евангельское чтение, искренне
попытаемся сопоставить его смысл с нашей жизнью, то каждый из нас
должен будет в сердце своем сказать, что он не просто плохой
христианин, а что он, может быть, совсем еще не христианин.
Сколь бы много мы ни ходили в храм,
сколь бы много ни молились,
сколь бы хорошо ни соблюдали посты,
если нет в нашем сердце способности любить,
то
мы еще далеки от Христа,
мы еще не стали христианами.
И, тем не менее, каждый раз, когда сегодняшнее евангельское чтение
звучит в храме, каждый раз церковь указывает нам именно на это.
И очень трудно жить с мыслью о том,
что ты действительно еще так далек от Христа.
Что ты действительно еще не способен любить не только врагов, но и
даже друзей, даже своих родных людей.
И кажется, что любое наше покаяние, любое наше уверение Бога в том,
что мы сможем, в конце концов, когда-нибудь по-христиански любить,
будет ложью, будет неправдой.
И действительно, может после этого поселиться уныние, ибо
действительно мы немощны и слабы, ибо не можем по-христиански любить.
Да, нам многое в этой жизни нравится,
и люди,
и вещи,
и продукты,
и развлечения.
Нравится, но это не значит, что мы их любим. А между тем нет иного
пути, чтобы стать христианином, кроме как полюбить.
И вот здесь сокрыта, может быть, одна из главных тайн христианского
откровения в этом исполненном злобы, ненависти, зависти и осуждения
мире.
Действительно,
Царство Христово не от мира сего, потому что это
Царство Любви, и
Царство это утверждается в мире сем, исполненном зла и ненависти. И
это царство от мира сего постоянно стремится в наше с вами Царство не
от мира сего, в Церковь, для того чтобы и в Церкви люди не любили, а
ненавидели, осуждали и презирали.
И это мы часто видим даже не только среди людей, далеких от церкви, но
и среди тех, кто считает себя людьми церковными.
Чтобы понять причину этого,
чтобы увидеть путь выхода из этого царства ненависти, злобы,
осуждения, которое рвется сквозь церковные врата в Царство Христово,
нужно попытаться ощутить себя в полной мере предстоящим пред Христом.
И задуматься над тем, почему так сложилась судьба наша, судьба наших
предков, что так мало было в жизни нашей и в жизни их любви.
Действительно, возможно современникам Христа, которым трудно было
понять Его проповедь, в чем-то было легче, чем нам.
Ибо мы с вами являемся продолжателями той эпохи, в которой ненависти
было более, чем когда бы то ни было.
И мы с вами,
не пройдя с детства школы любви,
не сталкиваясь с детства с примерами той подлинной христианской любви,
о которой говорит Евангелие,
очень хорошо прошли школу ненависти.
Прошли ее мы,
прошли ее наши отцы и деды.
Когда-то наших предков учили ненавидеть все то лучшее, чем жила
Россия. Ненавидеть дворянство, потому что оно служило России многие
века.
Ненавидеть духовенство за то, что оно несло веками свет Христовой
истины в сердца наших предков.
Ненавидеть купечество за то, что оно создавало материальное благополучие России.
Ненавидеть офицерство за то, что оно служило России и умирало на полях брани.
Ненавидеть интеллигенцию за то, что она просвещала и образовывала
поколения русских людей.
Ненавидеть даже крестьянство за то, что оно трудилось в поте лица и
нередко достигало действительно достойного человека уровня жизни и
сочетало тяжелый крестьянский труд с верой в Бога.
Их назвали презренным словом «кулаки» и объявили, что и их тоже нужно
ненавидеть.
И вот не стало за несколько десятилетий тех сословий, тех людей,
которые и являли очень часто пример жертвенности и сострадания.

И вот не стало за несколько десятилетий тех сословий, тех людей,
которые и являли очень часто пример жертвенности и сострадания, любви
и милосердия.
И прошла Россия мимо этих людей, и наступило страшное время, когда
человек, чтобы выжить, чтобы не быть арестованным и осужденным, должен
был постоянно изображать в своей жизни ненависть.
Он должен был постоянно обличать врагов, искать врагов, уничтожать врагов.
И врагами становились все.
Соседи по коммунальной квартире,
сослуживцы по работе, за которыми должно было следить, и на которых
должно было доносить.
И простая человеческая порядочность,
простая человеческая терпимость и сострадание стали подвигом.
Подвигом стало то, чтобы в ночь, когда соседа по квартире арестовали,
на другое утро подойти и поздороваться с его женой, погладить по
голове его ребенка.
Подвигом стало то, чтобы, живя в этом мире, остаться самим собой.
Ибо потом нас стали учить ненавидеть просто тех людей, которые не
похожи на нас, которые живут чем-то иным, чем должны жить мы все в
страшном царстве всеобщего равенства и обезличенности.
И так продолжалось десятилетия.
И страшно было войти в храм,
страшно было протянуть руку человеку, семья которого была
репрессирована, страшно было говорить правду.
И действительно, ведь очень немногие люди могут быть героями, тем
более, когда героев этих уничтожают на их глазах.
И постепенно мы свыклись с тем, что нужно жить так,
чтобы не только не любить, но
чтобы нужно было кого-то обязательно ненавидеть. И вот сейчас,
когда, казалось бы, стало легче,
когда не страшно идти в храм, когда можно говорить правду, в том числе
и правду о Христе.
Когда можно, не боясь быть расстрелянным и осужденным, говорить о том,
что ты христианин, и поступать, как христианин, мы чувствуем, как нам
это трудно. Более того,
когда в последние годы в церковь пришло немало людей, получивших
воспитание в обезбоженном обществе, мы увидели то же, что увидели
христиане четвертого века, когда после гонений на христианство в
Римской Империи христианство стало государственной религией, и в
церковь вошли многие язычники.
Эти люди принесли с собой тот дух ненависти и нетерпимости, в котором
они были воспитаны в прежние времена.
И вот уже мы в своей среде встречаем те же греховные страсти, те же
человеконенавистнические, а значит, и богоненавистнические призывы.
Мы видим, что очень часто церкви начинают превращаться в собрание
людей, которые думают не о спасении, не о любви Христовой,
а более думают
о ненависти к тем, кто
не так, как им кажется, молится,
не так, как им кажется, думает,
не так, как им кажется, веруют.
Эти люди постоянно любят говорить о том, что грядет антихрист, и
незаметно для себя более думают уже не о Христе, а именно об
антихристе.
Сейчас очень популярно размышлять о признаках его пришествия. Среди
тех, кто еще недавно пришел в церковь, стало признаком подлинного
благочестия постоянно с недоверием и ненавистью смотреть на окружающий
мир и говорить:
вот мы-то христиане, а кругом безбожники. Кругом царствует антихрист,
нужно быть осторожными,
нужно быть непримиримыми,
нужно быть бдительными к врагам церкви.
Конечно, говорят такие люди, Христос учил любить и ближних своих и
даже врагов своих.
Мы их и любим, но как мы можем любить врагов Христовых?
Врагов Христовых нужно ненавидеть.
А кто враги Христовы, такие люди решают сами.
Человек, думающий иначе, верящий иначе, для них уже враг Христов. И
можно избавить себя от труда любви к нему, и можно спокойно отдаться
страсти ненависти к этому человеку.
И такие люди не замечают, что хотя они, может быть, и боятся
антихриста, служат они именно ему.
Ибо самый прямой путь торжества антихристова в этом мире, это изгнание
из мира любви.
И самая главная его победа будет тогда, когда дух любви будет изгнан
из церкви. А это сейчас сделать может быть легче, чем когда бы то ни
было.
Ибо в церковь приходят люди,
которых не учили по-христиански любить,
Но которые очень хорошо знают,
что значит ненавидеть,
что значит искать врагов,
что значит своих личных врагов представлять врагами истинной правды, и
во имя этой истинной правды призывать гибель на их головы.
Вот это они знают очень хорошо.
И что же нам делать сейчас, когда действительно в мире зла и ненависти
присутствует более, чем когда-либо, когда это зло и ненависть входят в
церковь, когда христианская любовь лукаво подменяется христианской
ревностью, не по разуму, не по любви, а по злобе и осуждению.
Нам остается только одно, что впрочем, и всегда оставалось христианам.
Осознав то, что мы действительно не способны сами по себе
по-христиански любить, молить Господа о том, чтобы Он даровал нам эту
способность любить. Не сразу она нам дастся.
Пусть сначала мы научимся хотя бы прощать те обиды, которые наносятся
нам самим. А потом пусть мы научимся, прощая обиды, творить дело
милосердия по отношению к тому, кто нас обидел.
Пусть мы не будем их еще любить, пусть нам будет трудно их прощать и
трудно творить в отношении их дела милосердия, но попытаемся сделать
хотя бы это. Это будет наш малый шаг навстречу Господу.
И тогда не по нашим усилиям, но по милосердию Божию, Господь, видя то,
что такие, ненаученные любить, но наученные ненавидеть, мы все же
пытаемся прощать, пытаемся творить дела милосердия, Господь даст нам
великую способность любить.
Преподобный Серафим Саровский был одним из немногих людей, живших в
этом мире, который действительно по-христиански умел любить. За этой
способностью любить стоял тяжелейший труд духовный,
молитвенно-аскетический, тяжелые скорби и немощь. Любовь с легкостью
не дается. С легкостью дается лишь ненависть.
Так возьмем же на себя, дорогие братья и сестры, труд любви во имя
Бога, труд прощения и милосердия.
И тогда последнее слово сегодняшнего евангельского чтения, слово о
том, что Отец наш Небесный будет по отношению к нам столь же
милосерден, сколь мы милосердны по отношению к нашим ближним, сбудется
в нашей жизни.
И оно будет звучать для нас не как приговор, ибо мы немилосердны, а
значит, Отец наш Небесный не будет по отношению к нам милосерден, но
как великий залог нашего с вами спасения и прощения.
Будем всякий раз, видя человека, помнить о том, что от нашего
отношения к нему зависит и отношение Господа Бога к нам. И тогда в
нашу жизнь незримо, но вполне реально войдет Христос. И слова великого
апостола Иоанна Богослова, который больше других апостолов знал о
трудной страшной судьбе мира и говорил «любите друг друга», станут
нашими словами.
Пусть не по нашей немощи, но по милосердию и благодати Божией любовь
будет среди нас.
Аминь.

О. Софроний (Сахаров)

2011-09-16T08:55:00.001-07:00

Божественное бесстрастие не есть покой безразличия к сему ничтожному миру, вечно терзающему нас, как некий «мираж» (обманчивый), недостойный, по существу, никакого внимания. Нет. Сие бесстрастие есть любовь, объемлющая, одновременно носящая в себе и скорбь всего мира, и радость спасения.

О. Софроний (Сахаров)

Мученичество и евангельская бедность

2011-09-07T23:34:00.001-07:00

Когда же мы услышали это, то и мы и тамошние просили, чтобы он не

ходил в Иерусалим. Но Павел в ответ сказал: что вы делаете? что

плачете и сокрушаете сердце мое? я не только хочу быть узником, но

готов умереть в Иерусалиме за имя Господа Иисуса.
Деяния Святых Апостолов 21:12-13

Христианская история знает немало примеров мученичества. На первый

взгляд может показаться, что христиане в этом отношении не

оригинальны: мученичество за идею или за убеждения известно многим.

И всё же есть существенная разница между мученичеством христианина и

любым другим. Чтобы страдать или, тем более, отдать жизнь за идею или

за убеждения, нужно быть героем. Чтобы страдать и даже отдать жизнь

за Христа, нужна бедность. Та самая библейская или евангельская

бедность, о которой говорил уже Исайя Иерусалимский, но которую

упоминает и Иисус в Нагорной проповеди, провозглашая блаженство

нищих.

Речь идёт, конечно, не о материальной нищете, хотя сама по себе она,

конечно, ни мученичеству, ни исповедничеству помехой быть не может.

Речь о том духовном состоянии, которое обозначается в библейских

книгах этим словом.

О состоянии, которое предполагает надежду только на Бога, и больше ни

на кого и на что. И понимание того простого факта, что в падшем мире

надёжной опоры для человека нет и быть не может, даже если что-то и

кажется таковой. Собственно, только такое отношение к миру и делает

человека настоящим бедняком: ведь, ничего не имея и страстно желая

заполучить то, чего не имеешь, бедняком в библейском смысле не

станешь.

А христианство можно считать совершенным выражением и воплощением

этой библейской нищеты: ведь христианство — жизнь в Царстве и по

законам Царства, а не по законам падшего мира. А жить по законам

Царства в падшем мире можно, лишь внутренне полностью отказавшись от

любых попыток удержать хотя бы толику того, что этот падший мир

называет жизнью. Ведь Царство занимает жизненное пространство

человека целиком, без остатка. И мученичество оказывается для жителя

Царства не потерей жизни ради идеи, как для жителя падшего мира, а

сохранением той полноты жизни Царства, ради которой не жаль

расстаться с тем, что этот мир называет жизнью.

Трудно и больно расставаться со своим. С тем, что тебе чуждо,

расстаться не жаль. Чем больше считает человек этот падший мир своим,

тем тяжелее с ним расставаться. Нищему нечего терять: ведь он отдал

Богу всё, у него нет ничего в подлинном смысле слова своего. А житель

Царства своей жизнью вообще не связан с падшим миром, хотя и

пребывает в нём, свидетельствуя о Царстве. И у него нет ничего, что

удерживало бы его в этом мире.

http://www.bible-center.ru/note/20110908/main

Архимандрит Софроний (Сахаров). Таинство христианской жизни

2011-09-02T10:00:00.001-07:00

Аскеза развивает способность и тела, и духа сострадать страдающим, живо реагировать на их радости, интуитивно проникнуть в их нужды и молитвой найти нужное для них слово утешения или одним соучастием сердца сообщить им новые силы. Растущая в нас сострадательная любовь приближает нас к тому строю мыслей и чувств, которые мы видим в Самом Христе (ср.:Флп.2,5). По мере же уподобления нашего Христу в его земном явлении, мы, конечно, будем подобны Ему и в Его Божественном бытии. Именно сие и есть, что в богословии именуется «обожением», или «спасением человека».

Архимандрит Софроний (Сахаров). Таинство христианской жизни. С.127

not in the divine power only, but in divine compassion

2011-08-20T00:04:00.001-07:00

Metropolitan Anthony of Sourozh
             "I believe, Lord, help my unbelief"
                      21 JULY 1996
                           ----

In today's Gospel, as in other parts of the New Testament, we see men,
women and children coming or being brought to Christ, in the hope that
they will be healed — healed of their physical disease, healed of
misery, of pain, of agony of life. And every time Christ says to them,
"Dost thou believe that I can do this?” And on this occasion, the man
who was asked about it concerning his ill son said, 'I believe, Lord,
help my unbelief’. But if we believe that Christ our Lord has power to
save, there is more to it, because what we are expected to believe is
not in the divine power only, but in divine compassion.

The text of today's Gospel speaks of mercy. Mercy means tenderness, it
means caring, but beyond this, there is this very great, and in a way
frightening word, ‘compassion’, which means readiness, and indeed not
only readiness but reality of suffering together, of carrying together
the whole suffering of another person. And indeed this is what God has
done in His incarnation. He has taken upon Himself not only the human
nature with all its frailty, but all the pain, all the suffering, all
the agony of each of us. And if we turn to Him, asking for healing,
for help, what we really mean to say is, 'I believe, Lord, that Your
love is such that there is no pain of mind, no agony of mind, no
suffering of body which You do not participate in. Yes, You have been
crucified, sharing not only our death, but the pain which sears at
every heart and tears every limb.' Can we turn to God in our need and
say, "Lord, I believe in Your compassion. I believe that whenever I
suffer, justly or unjustly, for my own fault or not, You suffer with
me, You share my agony; and beyond this, Your agony is greater than
mine, because You know, more than I do, about what I could be, in body
and soul.'

And so when we are in need of divine mercy or divine help, let us not
simply turn to Him and say, "Lord, I am in need and You have the
power”, let us turn and say, “I know, Lord, that there is no
suffering, no pain, no agony which You do not share with me; I worship
Your love, I bow down before Your crucifixion, I accept the horror of
Your sharing all my suffering, and, because I believe in Your
compassion so profoundly, so entirely, grant me to share in Your
wholeness”. Amen.

                           ----
* All texts are copyright:   Estate of Metropolitan Anthony of Sourozh
                            ---
           Metropolitan Anthony of Sourozh Library
                 http://www.mitras.ru/eng/

В день Олимпиады диакониссы вспомним слова из прекрасной книги, посвященной ей св. Григорием Нисским:

2011-08-07T07:58:00.001-07:00

Посему Жених говорит: востани, и прииди. Какая сила в повелении! Глас Божий подлинно есть глас силы, как говорит псалмопение: се даст глас свой, глас силы (Псал. 67, 34); и: Той рече, и быша, Той повеле, и создашася (Псал. 32, 9). Вот и теперь сказал лежащей: востани, и еще: прииди и повеление немедленно исполняется на деле. Ибо невеста вместе и приемлет в себя силу Слова, и востает на ноги, и предстоит и делается ближнею свету, как засвидетельствовано Самим Словом, давшим сие приказание; ибо так говорит: востани, прииди ближняя Моя, добрая Моя, голубице Моя (Песн. 2, 10). Что за порядок в слове! Как одно соединено тесно с другим! Как связно, как бы в цепи какой, сохраняется последовательность понятий! Слышит невеста повеление, укрепляется в силах от этого слова и востает, проходит, приближается, делается доброю, именуется голубицей. Ибо возможно ли прекрасный образ увидеть в зеркале, в котором не бывало изображения какого-либо прекраснаго лица? Посему и зеркало естества человеческаго не прежде стало прекрасно, но уже после того, как приблизилось к прекрасному, отразило в себе образ Божественной красоты. Как имело оно в себе вид змия, пока лежало на земле, и на него взирало; так, подобно сему, поелику востало, лицем к лицу стоит с добром, а порок оставило позади себя; то, на что взирает, образ того и приемлет на себя. Взирает же на первообразную красоту, а красота — голубица. Приблизившись чрез это к свету, делается светом, во свете же отражается прекрасный образ голубицы, разумею ту голубицу, образ которой известил о присутствии Святаго Духа.

Так Слово, подав глас невесте, и как ближнюю, наименовав ее доброю, а за доброту назвав голубицею, продолжает и последующую речь, сказав, что не владычествует более унылость душевной зимы, потому что мраз не противостоит лучу.

Cвт. Григорий Нисский.
Точное изъяснение Песни Песней Соломона

http://mystudies.narod.ru/library/g/greg_nyss/song/5.htm

...we should notice someone else's need. Miracles of Christ. Fr. Anthony.

2011-08-05T06:25:00.001-07:00

Metropolitan Anthony of Sourozh
                     Christ's miracles
                       20 July 1980
                           ----

In the Name of the Father, the Son and the Holy Ghost.

We constantly read about Christ's miracles in the Holy Gospels, and we
ask ourselves, "why is it that such things were possible in those
days, and yet we see so few miracles in our own day?" I think there
are three possible answers.

The first is that we do not see the miracles that surround us, we take
everything for granted, as completely natural. We receive all the good
things from the hand of God as though they were normal, and we no
longer see that life is a wonderful, joyful miracle, that God wanted
to create us, that He called us from non-being into being, laid open
before us the whole miracle of existence. Nor did He confine Himself
to this. He called us to be His friends for ever, everlastingly to
live the eternal, divine life. He revealed Himself to us; we know that
He is, we know Him in Christ as the God whose love did not falter even
in the face of His own death which was to save those He loves. And
what about those miracles that are even less obvious to us, like
health, like peace, like friendship, like love? They are all pure
miracles — you cannot buy them, you cannot force anyone to give you
his heart; and yet all around us there are so many hearts open to each
other, so much friendship, so much love. And our physical existence
which we consider so natural — is not that a miracle?

That is the first point that I wanted to make: that the whole of life
is a miracle. I know, of course, that there is much, very much pain
and horror in it, but at the same time such a quiet yet unwavering
light shines in the darkness: if only we could believe in the light,
and so become children of light, as Christ says, the bearers of light?

There are two more remarks I should like to make. Today we read that
the people were in need, that the apostles noticed this need and spoke
to the Lord about it. And the Lord said: "It is up to you to relieve
this need, to feed these hungry people". "How?" they said, "we have
only two fishes and five loaves, can that possibly be enough for such
a crowd?" And Christ blessed those fish and those loaves and it was
enough for the crowd.

So what is expected of us in order that God can freely, by His
sovereign power, perform heavenly miracles on earth? First, that we
should notice someone else's need. So often we pass by it and do not
open the door to God to allow Him to enter and do that which it is
impossible for us to do. Let us open our eyes in order to see the
needs of the people around us — material, psychological, spiritual;
the loneliness and longing and countless other needs.

And another thing that the Lord urges upon His disciples is, "give
everything that you have, and we shall be able to feed them all." The
disciples did not leave aside some fish and some bread for themselves,
they gave it all to the Lord. And because they gave everything, the
Kingdom of God, the kingdom of love, the kingdom where God can act
freely and untrammelled, was established and all were satisfied. This
call is addressed to us also: when we see want, let us give all, and
all will be well.

Now a final remark: when the paralytic about whom we read a few weeks
ago was brought to Christ He saw the people's faith and cured the sick
man. We can supply the faith that is lacking in those around us, we
can carry them on our faith as on a stretcher. But faith is not
enough; in the case of the paralytic there was not only the faith that
the Lord could heal him, but there was caring love for the sick man.
If only there were such love amongst us the beginning of the Kingdom
of God would already be established in our midst, and God could act
freely.

Let us consider this, for every one of God's miracles was introduced,
and so to speak conditioned, by the participation of man. It depends
on us that the Kingdom which we pray and long for should be
established on earth, that Kingdom which we are called on to build
together with God and in His name. Amen.

                           ----
* All texts are copyright:   Estate of Metropolitan Anthony of Sourozh
                            ---
           Metropolitan Anthony of Sourozh Library
                 http://www.mitras.ru/eng/

из Антония Сурожского

2011-08-04T09:48:00.001-07:00

...Когда молимся мы, не слышим ли мы в ответ, как пеpедает Исайя в шестой главе своего пpоpочества, что Бог восседает на Своем пpестоле и говоpит: Кого Мне послать?.. Часто ли нам случалось, любому из нас, услышав, даже как бы издали, из глубин совести, словно шепот, голос Божий, – часто ли нам случалось ответить: “Вот я, Господи, пошли меня! Пошли меня в сеpдцевину этой ситуации; я войду туда, я встану там, я пойду и останусь там, пока она длится. Не столько, сколько хватит моего теpпения, не до того момента, когда эта ситуация покажется мне слишком болезненной, – я останусь там до тех поp, пока обе стороны находится в ней, в солидаpности, от котоpой я не отpекусь”

Часто ли с нами так было? Не очень-то! Разве что вы бесконечно более выдающиеся люди, чем те, кого я встpечаю изо дня в день; я честно скажу от своего имени, как и от вашего: не часто… А тогда в чем же заключается наше заступничество? Где мы стоим? Тепеpь Бог мог бы задать нам вопpос: ты говоpишь, что не можешь молиться, потому что не знаешь, где Я? Я – в Гефсиманском саду; Я – там, где Меня пpибивают ко Кpесту; Я умиpаю, Я жажду; Я испускаю вопль всей тваpи, котоpую ты, человек, в особенности – ты, хpистианин, пpедал: Боже Мой! Боже Мой! Зачем Ты Меня оставил? Я умиpаю на Кpесте. А ты, – ты-то где?

Церковь. Преполовение.

2011-08-04T09:43:00.001-07:00

Пой! –
Как прекрасны в сандалиях ноги твои, дочь!
Пой! –
Благовестница, ты –
над долиною пой и рекой,
над землей, -
пой!
Ты найденыш – была,
Он – тебя отыскал.
Пой!
Он украсил тебя,
дал вкусить тебе хлеба с проточной водой, -
о, пой! –
не затопят все реки тебя,
не покроют все волны!
О, пой!
Ты – от Тира встречай корабли,
от Египта – дары.
Пой!
Ты - под солнцем с луною в нагорьях Ливана –
о, пой!
Над пустыней цветущей,
над пропастью бездны -
о, пой!
Над драконом, - тем, связанным Им для тебя –
рассмеявшись, -
о, пой!
Ты – крин и голубка,
Ты – пажить Его и покой, –
пой же, пой!
…Пей!
Из пригоршней Его прободенных
напейся водой, –
пой!
На дланях Его предначертаны стены –
город твой.

27 мая 2008

день рождения отца Георгия Чистякова...

2011-08-04T05:01:00.001-07:00

Иисус прямо говорит, что страдания - это выбор, на который Он идёт совершенно сознательно и добровольно. Почувствовать это очень важно, потому что иногда нам хочется думать, что Иисус мог бы избежать смерти. Нет, Он идёт на смерть Сам. Он знает, что ждёт Его впереди, но тем не менее считает необходимым продолжать идти именно по этой дороге. «Чашу, юже даст Мне Отец, не имам ли пити ея» (Ин 18: И), - отвечает Иисус Петру, когда тот в Гефсиманском саду пытается защитить Учителя от пришедших взять Его под стражу. Он - не жертва обстоятельств, выбор Его абсолютно свободен.
Второй, не менее важный момент: Христос на Кресте умирает за нас. И не просто за нас, а за наши грехи. Во время Тайной Вечери Он говорит об этом прямо: «Сие есть Тело Моё, которое за вас предаётся» (Лк 22: 19).
Начиная Литургию, священник в алтаре возглашает: «Ты искупил нас от клятвы законной честною Твоею Кровью...» Наконец, в Символе веры всё, что хочет сказать Церковь о смерти Иисуса, сформулировано с максимальной чёткостью: «Нас ради человек и нашего ради спасения...»

Если же мы посмотрим, какие слова употребляются для того, чтобы обозначить смерть Иисуса, то увидим, что чаще всего это слова «искупление» и «искупил». Сам Иисус - Искупитель, Он заплатил за нас или вместо нас долг. Не случайно в Новом Завете использовано слово из реальной жизни, из сферы денежных отношений, слово, понятное всем и каждому. Искупил, или выкупил нас, как будто отдал за нас деньги или заплатил по счетам. При таком понимании искупительной жертвы Иисусовой не может не возникнуть вопрос: а как именно Он сделал это, каков механизм искупления? В Послании к Римлянам читаем: «Не говори в сердце твоём: "кто взойдёт на небо?" то есть Христа свести; или: "кто сойдёт в бездну?" то есть Христа из мёртвых возвести» (Рим 10:6-7).

Что означают эти слова, не вполне ясно, однако, обратившись к оригиналу на греческом языке, мы найдём там характерный оборот - так называемый accusativus cum infinitivo. Он подсказывает, что слова эти надо понимать так: «Не говори в сердце своём: кто взойдёт на небо (как именно взошёл Христос, как именно родился Христос)». То есть не спрашивай: как именно Бог действует или каковы механизмы чуда?

Именно тем, наверное, и отличается механизм действия Бога от механизма действия человека, что последний всегда, пусть не без труда, но можно раскрыть и понять, тогда как механизм действия Божьего скрыт и непонятен по самой своей сути. «Мои мысли - не ваши мысли, ни ваши пути - пути Мои, говорит Господь. Но, как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших», - говорится в книге пророка Исайи (Ис 55:8-9). Поэтому пытаться понять, каким именно образом, умерев на Кресте Своём со словами «Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мф 27:46), Иисус избавил нас, спас и искупил от грехов, - бессмысленно. Этот вопрос не имеет ответа, поэтому не будем его задавать, а просто примем как факт, как данность, что Иисус, умирая на Кресте, принимает на Себя и искупает грехи всех нас.

http://tapirr.com/ekklesia/chistyakov/nadstrokami31.htm#32

+ Антоний, митрополит Сурожский

2011-08-03T23:26:00.001-07:00

"Мы не можем говорить с деревом или с камнем, но Бог говорит с деревом и камнем, потому что Он сказал всему, что сотворено: явись из небытия в бытие, . и все создание услышало Его голос."
Митр. Антоний Сурожский.

+ Антоний, митрополит Сурожский

2011-08-03T23:24:00.001-07:00

Гангут. День Панталеона.

2011-07-26T23:05:00.001-07:00

В день святого Пантелеимона 27 июля 1714 г. русский флот одержал на море первые крупные победы над шведами при Гангуте (Гангаузе, Финляндия) и в этот же день в 1720 г. у острова Гренгам или Гранхамнсхольм (небольшая гавань на Аландских островах)

...Как непривычно видеть имя юноши-целителя, почти мальчика (таким мы привыкли его представлять себя, хотя Пантолеон, придворный врач императора, засвидетельствовал о Христе в 27 лет) рядом с воинской аттрибутикой! Но именно покровителем воинов был он, покровителем императора - самого главного воина Рима - а далее и Византии- начиная от Константина Великого, с почестями перенесшего его тело из Никомедии, Диоклетиановой столицы, в свою столицу, Новый Рим. Были ли они знакомы в дни юности Константина, в те далекие дни, когда он томился во дворце Диоклетиана, как заложник - чтобы его отец, Констанций Хлор, возглавляющий Британский и Галльский легионы, вел себя разумно на Британских островах? Это нам никогда не будет известно, как и то, не помогал ли Панталеон Константину подготовить и совершить его успешный побег в Британию...

"…Каллист помнил, как Константин Великий входил в Никомедию. Это – одно из самых ранних воспоминаний его детства.

Процессия, главные Никомедийские ворота, поющие люди, одетые в белое, в руках у них – флейты и пальмовые ветви, а в середине – шесть христианских жрецов, несут на плечах продолговатый ковчег, покрытый тоже ослепительно белым полотном. Струи фимиама наполняют воздух невыносимо прекрасным ароматом. Каллисту хочется плакать.

- Константин! Император Константин! – кричат люди с крыш.

Константин спрыгивает с коня и медленно идет навстречу процессии. Его глаза широко раскрыты. Оруженосцы отстают от него на шаг. Константин протягивает руки вперед, навстречу белоснежному ковчегу. Процессия останавливается. Жрецы опускают ковчег ниже. Константин прижимается лбом к сухому дереву его крышки и несколько мгновений стоит неподвижно.

Над дорогой, рекой, полями, морем, над всей Вифинией воцаряется молчание, только неустанно бьются, развеваются на сильном восточном ветру знамена с золотыми буквами «Хи» и «Ро».

- Что это, няня? – говорит маленький Каллист и начинает плакать.

- Тише, а то в ссылку сошлют! – шикает няня. - Вон уже полицейский смотрит! Император Константин приказал в Новый Рим тело какого-то героя христианского перенести…Льва, кажется…Идем-ка домой, дядя заругает!

И они возвращаются в огромный дом, где царит прохлада, а в молчаливом безветрии горят свечи перед статуей Исиды с младенцем Гором на руках…"

Образ воды (о. Владимир Хулап)

2011-07-24T02:16:00.001-07:00

В слове «крещение» нам прежде всего слышится «крест», и большинство из нас не задумывается об истории происхождения этого слова. Однако у читателей греческого текста Нового Завета возникали совершенно другие ассоциации. Греческое слово βπτισμα происходит от глагола βπτω, означающего «погружать», «окунать», «макать». Поэтому крещение Иоанна, описанием которого открывается Евангелие от Марка (Мк. 1, 1-8), буквально означало «омовение Иоанна» — обряд погружения в воду, совершавшийся Иоанном, сыном Захарии и Елизаветы, в Иордане.
Ритуальные омовения были неотъемлемой частью ветхозаветной и греко-римской культуры. Вода — источник жизни человека, основа плодородия, именно поэтому великие реки, орошающие землю, вытекают из райского сада (Быт. 2, 10-14). Однако она может стать могучей и неудержимой стихией, уничтожающей в волнах потопа противящееся Богу творение (Быт. 7,11-24). Вода очищает и восстанавливает первозданную чистоту, потерянную в результате осквернения и загрязнения. Именно поэтому омовение служило подготовительным ритуалом к встрече с Богом, предполагавшей чистоту и непорочность сердца. Оно было частью посвящения ветхозаветных священников, а также совершалось ими перед каждым служением в Иерусалимском храме (Исх. 29). Сам Христос омывает ноги ученикам, приготовляя их тем самым к первой Евхаристии (Ин. 13, 8-10).
Вода для ветхозаветного человека — символ свободы и новой жизни. Проходя через воды Чермного моря, Израиль свергает с себя узы египетского рабства — ведь именно через омовение в древности получали свободу рабы. В иудаизме существовал обряд перехода язычников в иудаизм, включавший погружение в присутствии раввинов в «живую», т.е. холодную и проточную воду. Раввины полагали, что после этого обряда «прозелит подобен новорожденному ребенку», поскольку его жизнь обретает совершенно новое качество.
Перед свадьбой ритуальное омовение совершала невеста, готовясь к радостной встрече жениха, и именно этот образ использует апостол Павел, применяя его к отношениям Христа и Церкви (Еф. 5, 26). Наконец, пророки провозглашали эсхатологическое очищение как начало новой жизни человека с Богом: «И освящу великое имя Мое, бесславимое у народов, и узнают народы, что я Господь... И окроплю вас чистою водою, и вы очиститесь от всех скверн ваших... И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам... И будете жить на земле, которую Я дал отцам вашим, и будете Моим народом, и Я буду вашим Богом» (Иез. 36, 23-28).
В греко-римской религии также присутствовала идея прощения грехов и нового рождения, связанного с ритуальными омовениями. Тертуллиан в III веке говорил, что «язычники повсеместно очищают селения, дома, храмы и целые города, обнося вокруг них воду и окропляя ею. И во время праздника Аполлона и Элевсинских мистерий они совершают омовение, веря, что делают это для рождения к новой жизни и освобождения от наказания за свое вероломство». Однако многие античные авторы предостерегали от формального подхода к этим обрядам, если их не сопровождало внутреннее перерождение: «Глупец, кто думает, что тяжкий грех убийства очищен может быть речной водой» (Овидий).
Омовение было так важно в деятельности Иоанна, что современники дали ему прозвище «Креститель», так называли его друзья и враги. Он проповедует в пустыне и крестит в водах Иордана. В центре его проповеди — призыв к покаянию, обращению (metanoia), изменению образа мысли и жизни перед лицом грядущего Бога. Принимающий этот призыв должен был исповедать свои грехи, отречься от ветхого бытия, изменить свои отношения с Богом и ближними. «Я крещу вас в воде в покаяние» (Мф. 3, 11) — водный обряд, хорошо понятный современникам, был видимым знаком этого изменения. Эти последние слова Ветхого Завета, звучащие на заре Евангелия, только подчеркивают временный характер деятельности Иоанна: он — Предтеча, готовящий к мессианскому крещению Духом Святым, которое в день Пятидесятницы начнет новое бытие христианской Церкви.

протоиерей Владимир Хулап

http://aquaviva.ru/archive/2011/7/916.html

Се, больше Авраама зде.... (Мариам)

2011-07-20T22:41:00.001-07:00

В богослужебной византийской поэзии не столько удивляет игра слов и смыслов с филигранностью рифмы и ритма - это, увы, неуловимо для русского уха - как глубокое исполнение заповеди Христовой: "Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне" (Ин.5:39). Богочеловек говорил о Писаниях ветхозаветных - других в Его время еще не было. И Сам Он начал Свою проповедь в синагоге, прочитав слова из книги Исайи пророка -

«Ему подали книгу пророка Исаии; и Он, раскрыв книгу, нашел место, где было написано: Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу, проповедовать лето Господне благоприятное. И, закрыв книгу и отдав служителю, сел; и глаза всех в синагоге были устремлены на Него» (Лк.4,17-21).

В Своем служении Христос Спаситель многократно указывает на то, что "ныне исполнилось писание сие, слышанное вами"- о Кресте Его и Славе (Лк.4,21).Уже по Воскресении Своем Он толкует Писания ученикам на Эммаусской дороге, зажигая их сердца. Он, став по Воскресении Своем посреде апостолов, отверзает им ум к разумению Писаний (Лк, 24,45)...

Удивительные открытия ожидают читающего богослужебные книги. Гимнографы, авторы богослужебных текстов, были дивными богословами и искусными поэтами. Они унаследовали апостольскую традицию чтения ветхого Завета в свете Нового – ведь «поэт» по-гречески означает и пророка, а «богословом» зовется в полном смысле слова тот, кто имеет опыт Встречи с Богом Живым. Непонятные и непонимаемые слова гимнографов отсылают нас зачастую к дивным и страшным ветхозаветным прообразам дел Христовых. Типологическое (1)– прообразовательное - толкование Писания, такое характерное для православной мысли, пронизывает всю богослужебную поэзию, соединяя видения пророков и проповедь апостолов.

Не хотелось бы повторять такие общеизвестные примеры, как Великий Канон Андрея Критского, в ткань которого вплелись практически все образы Священной истории Ветхого и Нового заветов, и Пасхальный канон Иоанна Дамаскина, построенный на последних главах книги пророка Исайи. Образы рассеяны по Октоиху, Триодям, Минеям… В этих книгах нет ссылок, нет параллельных мест, а жаль - мы уже не подражаем Отцам, считавших знание текста Писаний само собой разумеющимся делом, и не всегда можем понять, к какое место – или чаще, места – Священного Писания вдохновляет гимнографа, поющего о Тайне Христа Бога

В службах Страстной Седмицы, рядом с «поющими, вопиющими, взывающими и глаголющими» словами о пригвождении Того, Кто разделил море жезлом Моисея и о напоении желчью Того, Кто, словно дождь, послал манну страннику и беглецу Израилю, есть такие строки:

Своего Агнца Агница зрящи к заколению влекома,
последоваше Мариа простертыми власы со инеми женами, сия вопиюще:
Камо идеши, Чадо?
Чесо ради скорое течение совершаеши?
Еда другий брак паки есть в Кане Галилейстей,
и тамо ныне тщишися,
да от воды им вино сотвориши?
Иду ли с Тобою Чадо, или паче пожду Тебе?
Даждь Ми слово, Слове, не молча мимоиди Мене,
Чисту соблюди мя:
Ты бо еси Сын и Бог Мой.

Вот к каким строкам Ветхого Завета отсылает поэт-гимнограф ум и молитвенное созерцание внимающих этому в высшей степени драматичному гимну:

И явился ему [Аврааму] Господь у дубравы Мамре, когда он сидел при входе в шатер, во время зноя дневного. Он возвел очи свои и взглянул, и вот, три мужа стоят против него. Увидев, он побежал навстречу им от входа в шатер и поклонился до земли, и сказал: Владыка! если я обрел благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего; и принесут немного воды, и омоют ноги ваши; и отдохните под сим деревом, а я принесу хлеба, и вы подкрепите сердца ваши; потом пойдите; так как вы идете мимо раба вашего. Они сказали: сделай так, как говоришь. (…) И они ели. И сказали ему: где Сарра, жена твоя? Он отвечал: здесь, в шатре. И сказал [один из них]: Я опять буду у тебя в это же время, и будет сын у Сарры, жены твоей. А Сарра слушала у входа в шатер, сзади его. (…) Сарра внутренно рассмеялась, сказав: мне ли, когда я состарилась, иметь сие утешение? (Быт.18.3-12)

Где Господь Бог Авраама – Он Самый? (ср. 4 Цар.2,14) Он, Тот же Самый, что говорил с Авраамом и даровал Сарре сына, во исполнение обетования, теперь - опять ради совершенного исполнения Своего обетования, родившись от Дщери Авраама, грядет на Крест. Уже не Елисей будет рвать на себе одежду, но беззаконный первосвященник, осуждая Его на Крест, и совлечен с Него будет хитон, и словно от удара милоти Илииной расступятся воды Иордана.

В давние времена Бог не допустил жертвенной смерти Исаака. Он говори к древним устами пророков, но не выговаривал всех тайн Своих – вернее, единственной Тайны Креста. Теперь же Он «все сказал нам в Сыне» - «toutoon elalesen» (Евр. 1,2). Бог явился во плоти (1 Тим. 3,16). Тайна, начавшая в день Благовещения.

Об этом возглас другого, Рождественского, гимна – «таинство странное вижу и преславное». Преславное – буквально – «парадоксальное», и как это точно отражает явление Бога людям во Христе! «Как там (на горе Мория) словом (Божиим) произведено овча, так в Деве Слово стало плотию. И как овча было привязано в саду, так и Единородный пригвожден ко кресту. Посему-то Исаия взывал, говоря: яко овча на заколение ведеся безгласен (Ис.53:7). А также Господь сказал Иудеям: Авраам отец ваш вожделевал видети день Мой, и виде и возрадовася; то есть, видел день страдания в образе Исаака на горе святой.
(Преподобный Ефрем Сирин. Слово о Аврааме и Исааке.)

Итак – пришел час. Бог Авраамов, Исааков и Иаковль в Иисусе из Назарета странствует ко Кресту. Но Он теперь проходит мимо, минует Матерь Свою - Ей не иметь даже и этого утешения. Он, Сын Ее - Жертва, Он, Бог Ее - и Жрец, и Он уже Ей не принадлежит.

Авраам видел день его, и видел, и возрадовался (Ин. 8, 56)– и се, здесь более Авраама и Сарры. Она, Мариам, Матерь Света, Мать Агнца, способна понести более Авраама и Сарры, вместо сына которых заклан был агнец из сада Савек. Ни Авраам , ни Сарра не видели более Исаака. Они, принеся его в жертву, лишились его. Это лишь слабый образ того, как лишается Сына Мариам, Мать Его – и такова вся жизнь Ее - от слов Иисуса в Кане, отдаляюших Ее, до слов Его на Кресте: Жено, се, сын Твой, с которым Он отдает Ее Иоанну.

На браке в Кане Иисус, претворяя воду в водоносах в вино, дает знамение того, что ритуальные омовения прекращаются; в Иерусалиме Он изгоняет из храма торгующих и продающих жертвенных животные – знаменуя то, что пришло время Единственной Жертвы, которой Он скоро станет. На Кресте Он совершает все до конца.

Он не принадлежит Матери, принявшей этот путь в день Благовещения. Не принадлежит Ей – Он идет путем Жертвы, принадлежащей только Богу. Не принадлежит - хотя только Она могла бы идти за Ним, куда бы Он ни пошел – еще до того, как Дух дал силы на это мученикам Его. Она умерла вместе с Ним, как Сарра, умершая от горя в день связания Исаака.Авраам, как говорят древние толкователи, более не увидел сына своего в земной жизни - и Мария не увидела более земного Иисуса, ушедшего в смерть...

Земная жизнь Матери Иисуса закончилась с погребением Иисуса – «Хотела бых с Тобою умрети, Пречистая глаголаше: не терплю бо без дыхания мертва Тя видети (…) Ни от Гроба Твоего востану, Чадо Мое, ни слезы точащи престану Раба Твоя, дондеже и Аз сниду во ад: не могу бо терпети разлучения Моего, Сыне Мой. (…)не оставлю Еro единаго, зде же умру, и спогребуся Ему».
В Писании не говорится о том, что Она видела Его по Воскресении – это уже иной мир и иная тайна, лежащая в Земле Живых, от которой был взят Ее Сын Единородный и Возлюбленный, там, где Троический Совет, и трапеза, и исполнение тайны жертвоприношения Исаака в Жертве одного из Трех Странников, принятых Авраамом в дубраве Мамвре.

_____

(1) Подробнее о типологическом толковании здесь: http://www.pagez.ru/olb/317.php

святой Сергий Радонежский, моли Христа и Богородицу о нас и о всем мире Христовом!

2011-07-17T23:29:00.001-07:00

Мученицы и диакониссы - Елизавета и Варвара...

2011-07-17T23:24:00.001-07:00

Мартирия

2011-07-15T11:09:00.001-07:00

…Христианское «свидетельство сему» перед лицом страдания – своего и чужого, воспринимаемого как свое, шире, чем просто смерть. И это мы видим на примере мучеников, любящих тех «чужих», с кем свела их жизнь в последние часы – стражников, судей, сокамерников, наконец, палачей. Любовь, переплавляющая все в новое творение, изливается из их сердца и порой преображает сердца тех, кто равнодушен к Евангелию. Увидев живое Евангелие, продолжение Евхаристии, которое можно видеть на месте пыток и казней христианина, эти люди видят что-то глубоко убедительное для себя, видят ту правду, которую они считали невозможной, не осуществимой и небывалой в этом мире. И это отчасти так – эта правда верности Бога до смерти, это парадоксальное Царство, унижающееся и не унижаемое в служении миру – не от мира сего. Оно исцеляет мир, страдающий во зле, светит ему – и гибнет в нем.

Он был им чужой, они смеялись, и, быть, может, убили его – но они не были чужими ему, потому что он был вместе со Христом, которому они тоже чужими не были. Мартир исполнял дело Любимого им – являя Его в своих страданиях, он показывал, что, вопреки всему, вопреки всякой безнадежности, надежда есть. Христово дело – спасать, и дело мартира – неотделимо от дела Христа, им возлюбленного навек. Но, по законам падшего мира, чтобы в полной мере объяснить и обнять любовью, надо, отдавшись бесстрашно слепой силе тления, пойти вслед за Христом, убитым и умершим, и умереть по-настоящему. Мы умираем, для того, чтобы было видно, что мы живы. Иначе этого – не видно… Жизнь мартира, умершего для мира – умершего со Христом за жизнь мира одной с Ним жертвой, разделенной с Ним Евхаристией – жизнь его, жизнь христианина сокровенна, сокрыта вместе с жизнью Христа – в Боге.

И на смерти мучеников, как на исполнившейся Евхаристии, вопреки всему, появляется, пробиваясь, как маленький феникс, новая жизнь новых христиан – людей, чужих Христу, но встретивших его в свидетельстве до смерти мартира-мученика, для которого, как и для Христа-Самарянина, они – не чужие.

...Христос не просто умирает, чтобы кому-то что-то доказать – но чтобы созидать, [1]строить, молча, когда уже нет сил, строить немыслимое, то, чего не может быть – вопреки всякой безнадежности и вопреки всему. «Ныне будешь со Мной в раю!». Ныне – священное пророческое древнее слово, означающее – «День Господень настал!». Этот День настал – во тьме и на Кресте, и он распространяется с одного Креста на соседний, ничем не примечательный, обычный смертный крест...

Монашество - синоним мученичества и христианства вообще. Христианин есть «мартир», свидетель-мученик, и таков он по своему призванию и исполнению имени своего в своей жизни. Исторически высоты реализации христианского призвания в большинстве своем достигались в такой форме воплощения мартирии в современной ему культуре, как монашество.

Однако это не говорит, что мартирия может осуществляться только в форме монашества, или только – пойдем здесь и дальше – что мартирия может осуществляться только в раннехристианской форме. Скажем даже, что мартирия не всегда предполагает насильственную смерть за убеждения. Видим мы тайну мартирии на примере Матери Христа Бога, не умершей от руки убийцы, а уснувшей на Своем ложе, но, тем не менее, принявшей и принимающей участие во всем, что делал и делает Ее Сын. [2]

Неслучайно традиция усваивает ей и мученичество – бескровное, а потом и называет Ее Монахиней. Это все – выражение невыразимой тайны христианства, сокровенной жизни умерших со Христом в Боге, умирающих с Ним за жизнь мира.

Он – Агнец, но она – Агница. Его друзья мученики тоже называются агнцами и агницами в гимнографии – «Агнца Божия проповедавше, и заклании бывше, якоже агнцы, Того, мученики, молите…». Молите – как? Общей с Ним Евхаристией за жизнь мира, ибо раны и истерзанные тела их стали Его язвами гвоздиными, живоносными язвами, которых касался Фома… Он кладет руку на плечо каждого – как единственного, и говорит – «о, возлюбленный брат Мой!» - ибо общее у них страдание и жертва. Вместе они – навсегда: мартир-христианин, исчезающий, иссякающий в искренней жертве своей, и Христос, подхватывающий его на руки в последний момент (а, быть может, лучше сказать – после «последнего момента», когда уже «по человечески» все потеряно?) – оживляющий его приобщением к Жертве Своей за жизнь мира и желающий его участником жертвенника… И христианин ест и пьет и видит Бога…

Как назвать эту тайну? По-разному проявлялась она в жизни народа христиан, «третьего рода», не от мира сего. Не облекается она в слова, апофатично уходит от именования, и при этом сохраняет простое имя свое, - слово, найденное учениками первых лет после схождения Духа Святого в Антиохии – быть христианами.

Когда в ищущей Бога России XIX века принято было называть ее монашеством, прозвучало парадоксальное слово святителя Феофана:

Феофан Затворник: «Монашество есть, с отречением от всего, непрестанное умом и сердцем пребывание в Боге. Монах тот, у кого так устроено внутреннее, что только есть Бог да он, исчезающий в Боге… Вышних ищите, горняя мудрствуйте. Живот ваш сокровен есть со Христом в Боге (Кол. 3, 1-3). Это и есть монашество. Не чёрная ряса, не клобук – монашество, даже не жизнь в монастыре. Пусть всё это изменится, но монашество во веки пребудет, пока останется на земле человек-христианин»

[1] Субботствуя, Спасе мой, и назидая (созидая). В покое смертном, недвижный, связанный смертью – Он тоже строит, как строил Он, обездвиженный гвоздями Креста…

[2] О.Георгий Флоровский.

О Тебе естество обновляется и время...

2011-07-14T21:25:00.001-07:00

ПРАЗДНИК ПОЛОЖЕНИЯ ЧЕСТНОЙ РИЗЫ БОГОРОДИЦЫ ВО ВЛАХЕРНЕ (V ВЕК)

Тропарь, гл.8
Богородице Приснодево, человеков покрове,/ ризу и пояс пречистаго Твоего телесе/ державное граду Твоему обложение даровала еси,/ безсеменным рождеством Твоим нетленна пребывающи,/ о Тебе бо и естество обновляется и время./ Темже молим Тя мир граду Твоему даровати// и душам нашим велию милость.

Кондак, гл.4
Одеяние всем верным нетления, Богоблагодатная Чистая,/ даровала еси, священную ризу Твою,/ еюже священное тело Твое прикрывала еси,/ покрове всех человеков,/ еяже положение празднуем любовию/ и вопием со страхом Ти, Чистая:// радуйся, Дево, христиан похвало.

"Адажио" Альбинони «Adagio» Albinoni

2011-07-12T07:08:00.000-07:00

Читая Павла...

2011-07-11T12:31:00.001-07:00

Лишь по милости Его -
чаек крики над волнами,
и дожди над островами -
лишь по милости Его.

Лишь по милости Его -
нам напиться от потока,
и средь бездн светла дорога -
лишь по милости Его.

Лишь по милости Его -
перешагивая бездны,
рядом с нами Неизвестный -
лишь по милости Его.

Лишь по милости Его -
на льняных волокнах знаки,
гвозди, трость и копие -
лишь по милости Его.

Гор и Йоханнан. Быль.

2011-07-10T23:18:00.001-07:00

Это случилось весной в Египте – был ксанфик, он же – апрель.
(А в Камулодуне пела Елена, взирая на колыбель).
Давно это было – юный Макарий еще не ушел в пески,
И Афанасий складывал буквы, стоя у классной доски.
Из разного были они рода, пришельцы из разных стран.
Старшего звали из них Гором, а младшего - Йоханнан.
Йоханнан молился Богу по-сирски: «Иешу! Иешуа!»
… Они говорили на койне, но Гора по-коптски он звал: «Пайоат!»
Гора отец был жрецом в Гелиополе, и дед его был жрецом,
А пращур беседы о Пта и о Соколе вел с греческим мудрецом.
«Греки, вы – дети, и нет средь вас мужа!» - вот так он сказал, и был прав.
Но выросли греки, и к Нильским лужам однажды пришел Александр.
Он основал Александрию, на койне египтян говорить уча.
Но в асклепейонах и храме Сераписа не нашлось для него врача.
…А Йоханнан был обычный парень – их в сирийских селах полно,
И он не знал о Пта и о Соколе, он узнал про римских орлов.
Его забрили, послали в Британию на Адрианов вал,
а он был быстр, и умом, и руками – и там он medicus стал.
Не знал он ни римской, ни греческой азбуки, но стрелы легко мог извлечь,
И приложить нехитрый бальзам, к тем ранам, что оставляет меч.
Так по земле Александра и Августа из края в край он прошел,
Был он простым солдатом, не более – что за речь про детей и про жен?
А Гор тоже был одиноким – вот так, на старости лет.
Жена с сыновьями его умерли, и он тогда дал обет,
В Александрию из Гелиополя придя не из-за славы и стен,
Он пришел задать там вопросы, на которые долго отвечал ему Ориген.
Они говорили о Пта и о Соколе, а потом – о Боге Живом,
«Да», - сказал Гор, «Осирис воскресший – не просто чудесный сон».
И он крестился, и встретил сирийца – а тот, усталый от ран,
Уже был выброшен из легиона с гордым именем «ветеран».
И поселились они вместе, и каждый был этому рад.
… Они говорили на койне, но Гора по-коптски он звал: «Пайоат!»
Они долго лечили вместе александрийскую голытьбу –
Гор был врачом, таким, что попавшие к нему благодарили судьбу,
Но он говорил – «Не молись Тюхе – бессильны созвездий круги!
Лишь Иисус отверзает очи, и ставит на обе ноги».
…Это случилось весной в Египте – был ксанфик, он же – апрель.
Они совершили мартирию – песню, что играет Христова свирель.

Из разного были они рода, пришельцы из разных стран.
Старшего звали из них Гором, а младшего - Йоханнан.

Шуваловское кладбище - история продолжается!

2011-07-10T08:04:00.001-07:00

Завтра в 17.00 по радиостанции "Град Петров" выступит Олег Куликов, активист группы защиты кладбища.

Народный сход - тоже завтра, 11 июля, в 20 часов

мы ВКонтакте:
http://vkontakte.ru/club28443733

Шуваловское кладбище - последние новости. Олег Куликов:

2011-07-09T11:16:00.001-07:00

Закончился сегодняшний сбор подписей. Завтра вновь у храма он продолжится с 8 утра и позже. В настоящее время мы можем подтвердить наличие 496 подписей. Но поскольку подписи собираются не в одном лишь месте, а и различными энтузиастами, распечатавшими наши подписные листы, и в библиотеках и магазинах, то я думаю их как минимум на 150-200 больше.
Благодарим всех-всех-всех, откликнувшихся от всей души на нашу беду. Вместе - мы сила. Наша задача честна и благородна: с точки зрения совести мы исполняем наш долг перед усопшими и долг сохранения исторической памяти для потомков, с точки зрения общества мы стоим на страже исполнеия закона, перед которым все равны, и никто не имеет права нарушать его безнаказанно.
Во время сбора подписей только четверо заявили своё настойчивое несогласие с нашей позицией и один из них был сам застройщик, с которым у нас состоялась конструктивная беседа, из которой мы ещё сделаем определённые выводы. Но скрывать две подробности не буду: во-первых, он обвинил нас в том, что в нашем письмо 80% - ложь (что он имел в виду - непонятно), во -вторых он заявил, что разрешение на стройку он всё равно получит. То есть, признался в том, что вновь готов нарушить закон и получить разрешение на строительство задним числом. Интересно, кто из чиновников дерзнёт дать такое разрешение, ведь закон явно уже нарушен при строительстве.
Несколько десятков человек отказались подписаться, но большинство нас от всего сердца поддержало. Была и одна очень-очень важная встреча, дающая нам значительные надежды, но о ней нам придётся пока умолчать по определённым причинам.
ПРИХОДИТЕ ВСЕ НА СХОД 11 ИЮЛЯ В 20 ЧАСОВ К ШУВАЛОВСКОМУ КЛАДБИЩУ. БУДУТ ПРЕДСТАВИТЕЛИ ВЛАСТИ И СМИ!!!

СБОР ПОДПИСЕЙ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Centurion.

2011-07-09T01:57:00.001-07:00

Metropolitan Anthony of Sourozh
Centurion
(Matt. VIII, 5-13)
1974, 30 June
----

In the Name of the Father, the Son and the Holy Ghost.

The Gospel story of the centurion tells us about a men whose faith
exceeded that of the Jewish people, although he himself was a pagan. A
person dear to him was ill and he came to Christ, asking for a
miracle, asking that the Lord should have mercy on him. Christ
answered the man saying, "I will come, I will heal him."

This is where the amazing centurion’s faith was manifested. So often
when we pray, we ask the Lord insistently to come close to us, to make
His presence felt, so that we may clearly feel His power. This man
acted with great simplicity, saying to Christ, "No don't trouble
yourself to come. I am a sinful man and not worthy that you should
enter under my roof, but just say the word and my servant will be
healed. One word from God - that was what the man asked for, not the
joy of contact which we all long. We ask the Lord that He should
fulfil our requests and, in addition to that, grant us the miraculous
joy of His presence. The centurion appreciated in his heart how holy
the Lord was, how great, and was ready to forgo this joy if only his
friend, his servant would recover.

Often we could turn to God and say, "Help me, Lord. I do not need to
know what is happening, nor to feel Your action; only do Your will,
silently, as it were from a distance, unnoticed by me." If only we
were able to turn to God with such faith, with such a feeling of His
holiness, how close the Lord would be. He is always close, He is
always approaching us, but we can sense Him only with a loving and
humble heart. A spark of love we sometimes have, but there is not much
humility. So if we were to turn to God and say, "Lord, let the good,
the holiness that my soul longs for be fulfilled for my dear ones, and
me you can leave out. Pass me by on your way to them”, how the Lord
would rejoice at the love which is ready to lay down its life, its
joy, for others. Amen.

Кладбище в опасности!

2011-07-07T20:54:00.001-07:00

Стройка подобралась
к погосту
Андрей ЧЕПЕЛЕВ

О печальной судьбе «петербургской Швейцарии», то есть района Шувалово-Озерки вокруг Суздальских озер, написано немало. Последние лет пятнадцать там стараются застроить каждый более-менее подходящий участок, невзирая ни на культурную ценность этой местности, ни на здравый смысл. Похоже, с площадями для застройки в «хлебном» местечке стало совсем туго: очередной жилой дом строят... вплотную к старому кладбищу у Спасо-Парголовской церкви.

Далее: (в Санкт-Петербургских ведомостях)

http://www.spbvedomosti.ru/article.htm?id=10278048@SV_Articles

Еще Олег КуликОВ, глава инициативной группы, говорит:

Олег Куликов
ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ
Совсем забыл рассказать всем о частной, неофициальной беседе с чиновником из Службы Госстройнадзора и экспертизы. В общих чертах: застройщик не просто нарушил закон, он только собственник участка, никакого разрешения на строительство у него нет и не было. По сути дела нет и официального подрядчика: на стройке работают гастарбайтеры. Нет утверждённого проекта, нет согласования, то есть незаконно ВСЁ. Когда мне этот застройщик позвонил на трубку, он сказал (цитирую) «это мой участок, что хочу на нём, то и строю, как хочу так и строю». То есть, ни о каких нормах застройки, ни о каких законах он, оказывается, не знал (хотя, в прошлом, и юрист). Хорош тип. Хороши и наши надзорные органы. То есть если бы мы не обратили внимание на эту стройку, не обратил бы никто. Зачем тогда нужны законы, предписывающие даже тип ограды вокруг участка? Зачем нужны чиновники, прокуратура, все, кто следит за исполнением закона? Выходит, главный надзорный орган я, О.Ю. Куликов, указавший наивным как дети чиновникам, что закон нарушается, и открывший застройщику, что оказывается он НЕ МОЖЕТ строить сибироязвенный скотомогильник у детского сада, или выбрасывать кости блокадников из могил (это пока предположение) даже если купит участок в собственность… Чем больше я обдумываю всё это, тем ближе подхожу к грани безумия. И другие мысли посещают меня. Мысли о том, что называется страшным словом, первая буква которого К, последняя Я, а в середине ОРРУПЦИ… Да и самое главное – стройка может быть законсервирована не раньше чем через две недели.
Но предупреждаю всех: расслабляться нельзя. Как только мы ослабим хватку, всё будет спущено на тормозах. Я лично намерен биться до последнего: до демонтажа стройки и приведения её в нормы, предусмотренные законом, а лучше до полного уничтожения строительства на этом месте (есть пока смутные возможности этого, но они есть).

Анастасис. Яне.

2011-07-06T23:26:00.001-07:00

Восходит! Восходит!
О, светлая даль!
О, милость и мир!
О, весна и печаль!
Во веки -
с тобой,
неисцельно проста,
замешана в тесте закваска.
И та
пребудет, доколе
Он Сам не придет.
Восходит! Восходит!
Грядет!

Быль. Предтеча

2011-07-06T23:23:00.001-07:00

(вдохновлено Яной Батищевой)
http://www.stihi.ru/2010/10/13/2754

ПРЕДТЕЧА
Быль

Ты принес мне из дома лепешки и мед?

Мариам, твоя мать, их так дивно печет.

Сядь же к Симону… Тишь уходящего дня!

Да, Грядущий за мною – сильнее меня.

Я не знаю Его, Его голос и лик.

что он скажет – то сделаю! Не ученик,

а как раб Его, в прахе касаясь ноги,

и ремень развяжу с восхищеньем слуги.

Что Он скажет? «Спеши – покарать, истребить!»

Или просто попросит меня – «Дай мне пить!»

И не хватит Ему иордановых вод,

и погибнет от жажды неверный народ!

Подожди, о Андрей, ведь тебе не понять,

как один на один мне Мессию встречать.

О! Он будет иным, не таким, как мы ждем –

Гедеоновым будет руном и дождем.

И достанет ли смелости – меч на бедро, -

поражать, как в далекие дни, - своего

каждый – друга и брата? О, ревность огня!

О, Грядущий за мною – сильнее меня.

О! молитесь, Андрей, Симон и Иешуа –

пусть мой Бог не забудет, не бросит меня,

как Сампсона слепца среди ночи и дня!

О, Грядущий за мною – сильнее меня.

Двор же Храма – от жертвенной крови иссох.

Ни травинки – так кровь выпивает песок.

Что за жертву потребует Он от меня?

Тот, Грядущий – Который сильнее меня?

Что сказал ты, Иешу? Креститься пришел?
Это добре… Для Господа – горы и дол.
…
Отчего разрывается небо, гремя?!
О, Грядущий за мною – сильнее меня!

Who of us is prepared to step aside...

2011-05-14T02:16:00.000-07:00

Who of us is prepared to step aside, to become inconspicuous, or rather to help another to step
forward instead of us when we know that we will be the loosers in a
way, - in a way only because if we do this, we will have lost what is
thought we coveted but we will have become disciples of Christ who
gave His life that others may live.

Let us reflect on the story. ...
Let us become what Christ was - the One that
sets free in the name of truth and of life. Amen.

Metropolitan Anthony of Sourozh
Sunday of Paralytic
7 May 1989
----

In the name of the Father, the Son and the Holy Ghost.

We have heard today in the Gospel of a man who for thirty eight years
had laid paralysed. The only thing that separated him from healing was
the possibility to reach the waters, which the angel brought into
motion once a year. Thirty eight years had he attempted to move
towards healing but someone else has been quicker than he and stolen
healing from him. How many are there now in the world, how many have
been and will be in this world of ours who need healing, who are
paralysed by fear, paralysed by all that prevents us from moving with
boldness and purpose towards fullness of life? How many? And who are
those who will take them and help them to receive healing instead of
seeking it for themselves? Let us look at ourselves, not at each other
but ourselves. What have we learnt from the Gospel?

Christ says that no-one has true love who is not prepared to give his
life for his neighbour, and the neighbour, as it is quite clear also
from the Gospel, is not the one whom we like, whom we love, who is
close to us, it is whoever needs us. Ask yourself this question. There
are number of people around you who would believe, who would gladly
start a new life, who would bless you and God for giving them courage
to move not physical but spiritual limbs that are tied. And let us ask
ourselves, what do we do, what have we done, what are we capable of
doing to help them? The waters of Siloam are an image of God, of His
healing power. When God comes close, when we become aware that He is
there, near, do we look around to see who needs Him more than we do?
No. We rush forward, we want to be those who will sit at His feet, we
are those who wish to touch the hem of His garment and be healed, we
are those - and this is even worse, - we are those who wish to be seen
as His disciples and companions so that people may look at us and
wonder, admire us, at times almost worship us, the companions of
Jesus, the friends of God become man. Who of us is prepared to step
aside, to become inconspicuous, or rather to help another to step
forward instead of us when we know that we will be the loosers in a
way, - in a way only because if we do this, we will have lost what is
thought we coveted but we will have become disciples of Christ who
gave His life that others may live.

Let us reflect on the story. It is not simply an old story about
things that happened about two thousand years ago, it is something
that is happening every day and we are those who rush forward and
prevent others from merging themselves into the healing waters of
Siloam. Let us listen to St. John the Divine, the teacher of true
love, let us be ready to sacrifice all we long for, all we desire for
someone else to have it, to be given it by God, let us be prepared to
pay the price of other people’s finding freedom, life on all levels,
even on the simplest level of food and shelter and the warmth of an
attentive gaze or a loving, sober word. Let us become free of selves,
and then how many will be saved, saved from hunger, from homelessness,
saved from the dominion of others, saved from all that is fetters and
imprisonment of life. Let us become what Christ was - the One that
sets free in the name of truth and of life. Amen.

----
CHRIST IS RISEN! HE IS RISEN INDEED!

* All texts are copyright: Estate of Metropolitan Anthony of Sourozh

how great Man is

2011-04-30T03:01:00.001-07:00

Metropolitan Anthony of Sourozh
St. Thomas
17 April 1977
----

...On this fact the whole life of the Church depends, the whole Christian
outlook, the greatness of man, the boundless humility of God. In
Christ the one and the other is revealed to us, and we rejoice not
only because God is the God of love and our Saviour, but because in
Him we are shown how great Man is. He is so great that God can be
contained in him. He is so great that He can pass through the gates of
death into eternal life carrying us with Him as a torrent; that having
united Himself with us in our humanity in every way except sin, He
unites us completely with His Divinity if only we lay ourselves open
to His influence. How wonderful that is!
http://www.metropolit-anthony.orc.ru/eng/

Christ is life and the victory of life.

2011-04-28T08:27:00.001-07:00

Metropolitan Anthony of Sourozh
EASTER SERMON
after reading St. John Chrysostom's Easter message
April the 11, 1999
----

If I may I wish to add just a few words of my own. Christ is life and
the victory of life. In the world in which He came, death was
prevalent and seemed to be all-powerful over men; when He came, He
defeated death by His resurrection. And nowadays we live in a world
which is full of torment, of pain, of fear, of murder, of death, and
we may say, “But where is the victory?”.. The victory is in each of
us, the victory is in all those of us who believe that death cannot
separate us from God, that death is no longer a victory of evil over
us, but a triumph of us through our faith, because death is no longer
separation. Saint Paul says that for him death is a meeting with
Christ; as long as he lives in the flesh he is separated, partly, from
God. But with his death he enters in full unity and communion with
Him. This is our faith, but there is more to it in a sense, because
life is triumphant in our midst. However frightening and dark the
world is nowadays, we know that victory has already been won, that God
has won and that we who believe in Him partake together with Him in
His victory. And therefore, let us bring, to all around us, this
message of life and glory!

Christ is risen!

let us enter into it mixed with the crowd and at every step ask ourselves, who am I in this crowd?

2011-04-27T22:43:00.001-07:00

Metropolitan Anthony of Sourozh
Palm Sunday Sermon
4 April 1993

....And Holy Week is from one end to another a time of tragic confusion.
The Jews meet Christ at the gates of Jerusalem because they expect of
Him a triumphant military leader, and He comes to serve, to wash the
feet of His disciples, to give His life for the people but not to
conquer by force, by power. And the same people who meet Him shouting,
“Hosanna to the Son of David!” in a few days will shout, “Crucify Him,
crucify Him!” because He has betrayed their expectations. They
expected an earthly victory and what they see is a defeated king. They
hate Him for the disappointment of all their hopes.

And this is not so alien to us in our days. How many are those people
who have turn away in hatred from Christ because He has disappointed
one hope or another. I remember a woman who had been a believer for
all her life and whose grandson died, a little boy, and she said to
me, “I don’t believe in God anymore. How could He take my grandson?”
And I said to her, “But you believed in God while thousands and
thousands and millions of people died.” And she looked at me and said,
“Yes, but what did that do to me? I didn’t care, they were not my
children.” This is something that happens to us in a small degree so
often that we waver in our faith and in our faithfulness to God when
something which we expect Him to do for us is not done, when He is not
an obedient servant, when we proclaim our will, He does not say,
“Amen,” and does not do it. So we are not so alien from those who met
Christ at the gates of Jerusalem and then turned away from Him.

But we are entering now in Holy Week. How can we face the events? I
think we must enter into Holy Week not as observers, not reading the
passages of the Gospel which are relevant, we must enter into Holy
Week as though we were participants of the events, indeed read of them
but then mix in the crowd that surrounds Christ and ask ourselves, Who
am I in this crowd? Am I one of those who said, ‘Hosanna to the Son of
David!’? And am I now on the fringe of saying, ‘Crucify him’? Am I one
of the disciples who were faithful until the moments of ultimate
danger came upon them?.. You remember that in the Garden of Gethsemane
three disciples had been singled out for Christ to support Him at the
hour of His supreme agony, and they did not, they were tired, they
were desponded and they fell asleep. Three times He came to them for
support, three times they were away from Him.

We do not meet Christ in the same circumstances but we meet so many
people who are in agony, not only dying physically, and that also
happens to our friends, our relatives, people around us, but are in
agony of terror one way or another. Are we there awake, alive,
attentive to them, ready to help them out, and if we can’t help, to be
with them, to stand by them or do we fall asleep, that is, contract
out, turn away, leave them in their agony, their fear, their misery?
And again I am not speaking of Judas because no-one of us is aware of
betraying Christ in such a way, but don’t we betray Christ when we
turn away from all His commandments? When He says, “I give you an
example for you to follow,” and we shake our heads and say, “No, I
will simply follow the devices of my own heart.” But think of Peter,
apparently the strongest, the one who spoke time and again in the name
of others. When it came to risking not his life, because no-one was
about to kill him, to be rejected simply, he denied Christ three
times.

What do we do when we are challenged in the same way, when we are in
danger of being mocked and ridiculed and put aside by our friends or
our acquaintances who shrug their shoulders and say, “A Christian? And
you believe in that? And you believe that Christ was God, and you
believe in His Gospel, and you are on His side?” How often? O, we
don’t say, “No, we are not,” but do we say, “Yes, it is my glory, and
if you want to crucify Him, if you want to reject Him, reject me too
because I choose to stand by Him, I am His disciple, even if I am to
be rejected, even if you don’t let me into your house anymore.”

And think of the crowd on Calvary. There were people who had been
instrumental in His condemnation, they mocked Him, they had won their
victory, so they thought at least. And then there were the soldiers,
the soldiers who crucified Him. They had crucified innumerable other
people, they were doing their job. It didn’t matter to them whom they
crucified. And yet Christ prayed for them, “Forgive them, Father, they
don’t know what they are doing.” We are not being crucified
physically, but do we say, “Forgive, Father, those who offend us, who
humiliate us, who reject us, those who kill our joy and darken our
life in us.” Do we do that? No, we don’t. So we must recognise
ourselves in them also.

And then there was a crowd of people who had poured out of the city to
see a man die, the fierce curiosity that pushes so many of us to be
curious when suffering, agony comes upon people. You will say, it
doesn’t happen? Ask yourself how you watch television and how eagerly,
hungrily you look at the horrors that befall Somalia, the Sudan,
Bosnia and every other country. Is it with a broken heart? Is it that
you can not endure the horror and turn in prayer to God and then give,
give, give generously all you can give for hunger and misery to be
alleviated? Is it? No, we are the same people who came out on Calvary
to see a man die. Curiosity, interest? Yes, alas.

And then there were those who had come with the hope that He will die
because if He died on the cross, then they were free from this
terrifying, horrible message He had brought that we must love one
another to the point of being ready to die for each other. That
message of the crucified, sacrificial love could be rejected once and
for all if He who preached it died, and it was proved that He was a
false prophet, a liar.

And then there were those who had come in the hope that He will come
down from the cross, and then they could be believers without any
risk, they would have joint the victorious party. Aren’t we like that
so often?

And then there is a point to which we hardly should dare turn our eyes
- the Mother of the Incarnate Son of God, the Mother of Jesus silent,
offering His death for the salvation of mankind, silent and dying with
Him hour after hour, and the disciple who knew in a youthful way how
to love his master, standing by in horror, seeing his Master die and
the Mother in agony. Are we like this when we read the Gospel, are we
like this when we see the agony of men around us?

Let us therefore enter in this Holy Week in order not to be observers
of what happened then, let us enter into it mixed with the crowd and
at every step ask ourselves, who am I in this crowd? Am I the Mother?
Am I the disciple? Am I one of the crucifiers? And so forth. And then
we will be able to meet the day of the Resurrection together with
those to whom it was life and resurrection indeed, when despair had
gone, new hope had come, God had conquered. Amen.

http://www.metropolit-anthony.orc.ru/eng/

...буду держать Тебя за руку...

2011-04-09T03:31:00.001-07:00

   Все пути человека чисты в его глазах, но Господь взвешивает души.
   Книга Притчей Соломоновых 16:2

Образ Бога, взвешивающего жизнь («душу») человека, как бы на весах, корнями уходит в глубокую, добиблейскую древность. Этот образ стал ключевым для описания того, что называлось в языческом мире судом богов, а в некоторых библейских книгах он встречается, как элемент описания последнего Суда. Вполне естественно, что такое взвешивание становится для человека моментом истины. Любой из нас склонен так или иначе оправдывать себя и свои поступки, для действительно трезвого духовного анализа собственной жизни нужно особое откровение, которое получает не каждый. А вот для Бога прозрачны все движения нашего сердца, все наши мотивы и интенции. Ему с первого взгляда понятно, «сколько мы весим», или, прибегая к более привычным для нас образам, чего мы стоим. Казалось бы, достаточно богатый жизненный опыт и элементарная честность перед самим собой должны были бы любого избавить от иллюзий на собственный счёт. Но дело обстоит не так просто: ведь подлинные причины собственных поступков, те самые мотивы и интенции, которые их определяют, обычно действительно оказываются скрыты от внутреннего взора падшего человека. И одного жизненного опыта тут мало, так же, как мало и той обычной честности, которая доступна человеку, не желающему обманывать себя. Не случайно и в иудейской, и в христианской молитвенной практике известны особого рода обращения к Богу с просьбой показать обращающемуся подлинное состояние своей души, дать понять истинные причины совершённых поступков и увидеть грехи, мешающие нормальным отношениям с Богом. Ведь лучше всё же избавиться от всего, что мешает жить полноценной духовной жизнью, сейчас, чем узнать об этом на страшном Суде.

http://www.bible-center.ru/note/20110409/main

+++

Ибо Я милости хочу, а не жертвы, и Боговедения более, нежели всесожжений.
   Книга пророка Осии 6:6

Что хочет сказать Бог, говоря устами Своего пророка о богопознании и милосердии («милости»), которые Ему важнее жертвоприношений? Ведь существовавшая в яхвизме во времена Осии практика жертвоприношений была, несомненно, одобрена и благословлена Им, а Бог не человек, чтобы менять Своё мнение в зависимости от грехов или ошибок людей. Но в чём был смысл яхвистского жертвоприношения? В основе его лежала практика и опыт богообщения, суть которого была известна даже язычникам. Состояла она в том, что жертвоприношение становилось встречей человека с Богом (или с богами и духами, если говорить о язычестве) за одним столом. Таким образом Бог давал человеку возможность общения с Собой и освящения в наиболее естественной и органичной для человека форме. Но, чтобы жертвоприношение действительно стало формой богообщения, требовалось обращённость человека к Богу, соблюдение данных Богом заповедей и то милосердие по отношению к ближнему, без которого человек не мог рассчитывать на прощение грехов, особенно таких серьёзных и сознательно совершённых грехов, как, к примеру, отступничество, столь, увы, частое в жизни еврейского народа во времена Осии. А между тем именно тогда многие стали смотреть на жертвоприношения, как на способ откупиться от Бога, компенсировать роскошью жертвоприношений и пышностью праздников те нарушения Торы, которые стали уже очевидны каждому. Пророк же от лица Божия говорит своим соплеменникам и единоверцам, считавшим себя верующими лишь потому, что они участвовали в пышных религиозных ритуалах, что без той духовной основы, на которой построены живые отношения человека с Богом, никакие жертвоприношения ничего им не дадут. Так, что лучше не обольщаться, надеясь на благоволение Бога в обмен на пышный культ. Его не будет.

http://www.bible-center.ru/note/20110330/main

+++

Я, Господь, призвал Тебя в правду, и буду держать Тебя за руку и хранить Тебя, и поставлю Тебя в завет для народа, во свет для язычников, чтобы открыть глаза слепых, чтобы узников вывести из заключения и сидящих во тьме - из темницы.
   Книга пророка Исаии 42:6-7

Ближе к концу эпохи Вавилонского плена, когда была написана вторая часть Книги Исайи, представления о народе Божием в еврейском народе под влиянием пророческой проповеди несколько изменились по сравнению с тем, какими они были до плена. До плена, в Иудее, которая была, в общем, страной сравнительно тихой и провинциальной, сами евреи мало задумывались о своей роли во всемирной истории, а вокруг никто им таких вопросов не задавал. В Вавилоне всё было иначе: здесь, чтобы сохранить веру отцов (а иначе перед еврейской общиной маячила вполне реальная угроза ассимиляции), нужно было ответить и себе, и другим (а в условиях мегаполиса, которым был тогда Вавилон, этих других вокруг было много) на вопрос о том, что такое народ Божий, зачем он нужен человечеству и что означает к этому народу принадлежать. И тогда через пророка, носившего, как и его великий иерусалимский предшественник, имя Исайи, народу было открыто, что он существует не ради самого себя. Его задача — открыть языческому миру своего Бога, Бога, Который прежде открылся ему самому, и освятить мир, столь остро в этом освящении нуждающийся, хотя и не осознающий своей нужды. Конечно, из слов пророка можно было сделать самые разные выводы насчёт того, как именно должен быть освящаем мир и что для этого нужно делать. Многим, между прочим, казалось, например, что освятиться можно, лишь приобщившись к еврейскому народу и став его частью. Другие считали, что вливаться в народ ищущим Бога Израиля не обязательно, что им достаточно соблюдать лишь некоторые из данных Богом заповедей и поддерживать Синагогу. Всё это породило уже после плена несколько волн иудейской миссии, принесшей свои плоды. Но никому до прихода Христа так и не пришло в голову то, о чём столько говорил и писал Павел: войти в Царство и освятиться можно без всякой религии, религиозность к жизни Царства не имеет прямого отношения, так же, как не имеет она прямого отношения и к спасению. Чтобы понять это, понадобилось новое откровение, воспринять которое оказалось далеко не просто. Не только Синагоге, но и самой Церкви.

http://www.bible-center.ru/note/20110407/main

not darkened but inspired by this pain

2011-04-02T01:07:00.001-07:00

What is there in sin which should cause us such broken-heartedness
that all our life should be – not darkened but inspired by this pain
in our hearts? We tend to define sin as breaking of the moral law, or
acting in a way which is contrary to our duty or to what is right, but
there is something more fundamental in sin, which should indeed cause
us sadness and more than sadness: a deep pain.

Sin is disloyalty, sin is unfaithfulness; it is unfaithfulness and
disloyalty towards God because it means that whatever He says matters
little to us, although when He spoke to us, He spoke with all His
human love and all His love divine; and indeed, to show us how much we
matter to Him, how deeply He values us, He gave all of His life and
all of His death to save us, and for us to believe in love divine!

To sin means to turn away from One who loves us unto life and unto
death; and it means by implication that His life and death are too
little for us, too little for us to respond by love, to respond by
faithfulness and loyalty. Indeed, this attitude results in our
breaking in a multitude of ways those laws of life which are conducive
to life eternal; those laws of life that would make us truly,
perfectly human in the way in which Christ was perfectly human, in the
total harmony between God and us.

...
It is not in vain that Christ says today in the Gospel, “This demon,
this spirit is cast out only by prayer and by fasting”: fasting, in
the sense of turning away from all those things which are beguilement,
which take us away from love, from loyalty, from faithfulness, from
integrity, that destroy our wholeness; and prayer, as communion with
the Living God, who is love, and in whom alone we can find the
strength and power to love.

http://www.metropolit-anthony.orc.ru/eng/

Месяц Ксанфик. Апрель.

2011-03-31T23:13:00.001-07:00

Так для всех…христиан есть первый месяц Ксанфик, называемый еще апрелем, и это есть день воскресения… он приносит радость всей твари… он распространяет между всеми веселие; он для христиан есть первый месяц Ксанфик, то есть время воскресения, в который прославлены будут тела их неизреченным светом.
Преподобный Макарий Египетский

Претворяющий полночь – в сиянье,
Безысходность – в ликующий крик,
Прелагающий в пенье – молчанье,
Приближается месяц КсанфИк,

Наполняющий каждому чашу,
Призывающий всякую плоть,
Сам достигнет подвалов и башен
Он, одетый в хитон и милоть.

Не преломит надломленной трости,
Не угасит курения льна, –
Он восставит забытые кости,
Даст вкусить воскресенья вина.

Он грядет – и сердца в ожиданьи
Прозревают Грядущего Лик,
Проложившего путь из скитаний, –
Путь в пресветлый месяц Ксанфик.

6.01.2005

To die means to renounce... Fr Anthony

2011-03-26T02:45:00.001-07:00

Христос умер на кресте для того, чтобы с нами разделить самое трагическое последствие нашего отступления, нашего отпадения от полноты общения с Богом. Он умер, потому что только смерть может выразить в предельном смысле, до предела любовь, себя отдающую для другого. Но мы не всегда готовы пожертвовать жизнью. И Бог, Который является самой Жизнью, для того чтобы мы не потеряли ее навсегда, пожертвовал Своей жизнью. Он согласился с нами разделить не только нашу смерть, но самое страшное условие этой смерти; пригвожденный на кресте Христос воскликнул: "Боже Мой, Боже Мой, зачем Ты Меня оставил?" Бог Его не оставлял; Христос в глубинах Своего Божества и даже Своего человечества, - нет, не терял Бога, но Он в Своем сознании вдруг соединился со всем человеческим миром, даже со всей тварью, на которую легло проклятие смерти из-за нашего падения, и это закрыло Ему Его человеческое сознание Его Божественной вечности. Он принял на Себя не только вещественную смерть, Он принял на Себя ужас потери вечной жизни, потери самой жизни с Богом.

Как нам после этого относиться к любви Господней? Так легко мы жалуемся на то, что Господь не исполняет наших просьб, нашей мольбы, порой - нашего крика о помощи, о спасении. И однако, если подумать: ведь Он отдал всю жизнь Свою, и не только простую человеческую жизнь, но жизнь Богочеловека, Человека, который был уже всецело единым с Богом, для того, чтобы мы могли поверить, что нас Бог любит.

Подумаем над этим и ответим Ему достойно. Ответим Ему не только верой в то, что Он отдал Свою жизнь за нас и мы Ему благодарны, - нет, благодарность не в словах должна выражаться, не в чувствах, а в жизни. И мы должны научиться жить так, как нас учит жить Господь. В первую очередь понять, что любовь - это не трогательное чувство, это не умиление, не сладкосердие, это готовность, и не только готовность, - но реальность отдачи собственной нашей жизни для другого человека, для всех людей, для любого человека, дорогого нам или безразличного, знаемого и не знаемого, для любого человека должна быть наша жизнь как жертва. И это можно выразить очень многими способами, потому что мы свою жизнь можем отдавать друг другу множеством путей.

++++

And yet, this following is not devoid of tragedy because to be
disciple of Christ we must, as the reading of the Epistle at our
baptism warned us, die with Him in order to be risen with Him. To die
means to renounce, in an act of loyalty, of friendship, of solidarity
with Him, of respect and veneration for Him, of recognition of the
cost to Him for His love of us, to renounce everything which was the
cause of His death. We must reflect on everything which is within us
which makes us alien to God, unworthy of ourselves, unworthy of His
love.

…. So is it with our sins: there is nothing
which is small, and there is nothing which is great, if - and the ‘if’
is important - if we do not find a way of putting it aside.

And so, from the twilight of sin revealed to us, to the light which
has shone through the Saints and in the Saints, of the Divine grace,
we come to the light pure, perfect, revealed in God, and at each stage
we are told by God: are you going to respond to this? Is the horror of
darkness not sufficient to make you shudder? Is the vision of what can
be done not enough to inspire you? Is My Own life and death for your
sake not sufficient to move you? We are given one chance after the
other to change, to respond: let us do it! Let us make haste to do it!
There is a passage in the Great Canon in which it says, Let the hand
of Moses covered with leper convince you that God can cleanse your own
life which is covered in leper... Yes - if leper could be washed by an
act of God, all leprosy which stains us, destroys us in soul, in body,
which undermines the purity of our heart, darkens our soul, makes our
will unfaithful to our own vocation and to the calling of God, all
that can be healed.

Богородице Дево, радуйся! Исайе, ликуй!

2011-03-25T00:56:00.001-07:00

В тот день отрасль Господа явится в красоте и чести, и плод земли -
в величии и славе, для уцелевших сынов Израиля.
Книга пророка Исаии 4:2

Первые мессианские пророчества в яхвистской истории связаны с именем

одного из величайших пророков Израиля Исайи Иерусалимского. Это он

впервые назвал Мессию «ростком» или «побегом» («отраслью»), и

впоследствии определение это закрепилось в яхвистской традиции, как

одно из названий обещанного Богом Мессии. Конечно, образ Мессии у Исайи

ещё близок к традиционному образу праведного правителя, каким он

представлялся ранним пророкам. К тому же, Исайя был уверен, что Мессия

придёт уже совсем скоро, а Его приходу будут предшествовать серьёзные

катаклизмы, которые станут испытанием веры народа Божия. Что это:

ошибка пророка? Аберрация исторического зрения? А может быть, не то и

не другое? Конечно, когда дело касается проекции таких великих духовных

событий, как, к примеру, приход Мессии, на земную историю, ошибки в

хронологии не только возможны, но и почти неизбежны: слишком уж

большими оказываются временные интервалы, которые нужно охватить

духовным взором. Но главное, скорее всего, всё же не в аберрации

исторического зрения. Главное в том, что в планах Божиих отсутствует

предопределённость. У Бога нет заранее определённой даты прихода Мессии

так же, как нет у Него и заранее определённой даты Его возвращения. И в

том, и в другом случае возможны варианты. Всё зависит от духовного

состояния народа Божия и человечества в целом. И тогда, когда, как это

было во время правления Езекии и проповеди Исайи, народ пребывает в

состоянии духовного подъёма, вероятность прихода Мессии действительно

повышается. С точки зрения истории можно было бы сказать, что такое

состояние народа объективно приближает приход Мессии, так же, как

состояние духовного упадка его объективно отодвигает в более

отдалённое, а иногда и неопределённо далёкое, будущее. А пророк лишь

видит духовное состояние народа и открывающиеся при этом возможности.

Не больше, не меньше.

http://www.bible-center.ru/note/20110325/main

Он вернет нам жизнь...

2011-03-23T01:40:00.001-07:00

   И введу эту третью часть в огонь, и расплавлю их, как плавят
серебро, и очищу их, как очищают золото: они будут призывать имя Мое, и
Я услышу их и скажу: "это Мой народ", и они скажут: "Господь - Бог

мой!"
   Книга пророка Захарии 13:9

Пророки не раз говорили о том, что обещанного Богом Мессию встретит и в

мессианское Царство войдёт не весь народ, а остаток, который по

определению составит не большинство, а меньшинство народа. Захария

говорит в этом случае об одной трети народа. Наверное, число это надо

считать символическим: ведь еврейская община Вавилона, пережившая плен,

членов которой и можно было бы считать остатком, о котором говорили

пророки, составляла гораздо меньше трети от допленной численности

еврейского народа. А вот о смысле происходящего все пророки говорят

одинаково. Захария и здесь прибегает к символам: он говорит об

«огненном очищении», о «переплавке» народа. Особенно замечательно, что

говорится всё это уже в эпоху послепленную. Как видно, пророку было

открыто, что перед приходом Мессии народ ждёт ещё одно испытание,

подобное тому, которое он пережил во время вавилонского нашествия.

Исторически таким испытанием можно было бы считать гонения Антиоха

Эпифана и последовавшие в ответ на них маккавейские войны. Конечно,

говорить о гибели третьей части народа во время гонений не приходится и

в этом случае, но, как видно, речь шла о той пропорции, которая

характерна для соответствующего технологического процесса, упомянутого

пророком, при котором содержащиеся в руде примеси отделяются от

металла. Смысл же пророчества вполне ясен: чтобы войти в Царство, нужно

избавиться от всего, что несовместимо с его жизнью. И во время гонений

наносное в человеке, как и во всякой критической ситуации, отделяется

от того главного, что составляет его духовную суть. А народ в целом

разделяется на тех, кто готов идти путём Царства, несмотря на гонения,

и тех, кто не готов к испытаниям. Проверка жёсткая, но неизбежная.

http://www.bible-center.ru/note/20110323/main

+++

Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа,
Которого имеете вы от Бога, и вы не свои?
   Первое Послание к Коринфянам 6:19

О духовной жизни вообще и о христианской духовной жизни, в частности, сказано и написано немало. Но что же такое всё-таки духовная жизнь христианина? Нам порой бывает очень непросто ответить на этот вопрос, быть может, ещё и потому, что под духовной жизнью в наши дни часто имеют в виду многое из того, что не имеет к ней прямого отношения: тут и богословие, и мораль, и собственно религия, и мистические переживания, и многое другое, что, будучи связано с духовной жизнью и ею порождено, всё-таки ей не тождественно. Ведь под духовной жизнью, очевидно, естественнее всего подразумевать жизнь нашего духовного «я», на библейском языке обычно называемого сердцем, а оно проявляет себя, в первую очередь, как воля и отношение. И наша духовная жизнь — это, прежде всего, отношения, связывающие нас с Богом и с ближними. Тут-то и начинается самое интересное. Дело в том, что, судя по многочисленным библейским свидетельствам, Бог согласен строить с нами отношения только на Своих условиях. Он нам ничего не навязывает, Он лишь предлагает нам Себя, но при этом требует, чтобы мы впустили Его в свою жизнь безусловно и абсолютно. На меньшее Он, похоже, не согласен. Но тогда и оказывается, что, если мы желаем иметь нормальные, полноценные отношения с Богом, нам придётся отказаться от того, чтобы принадлежать себе. А если мы решимся на это, наше сердце и всю нашу жизнь, внутреннюю и внешнюю, наполнит дыхание Божие, то дыхание Царства, о котором пишет апостол. И тогда Бог Сам вернёт нам ту жизнь, которую мы решились отдать Ему. Вернёт в такой полноте, которую мы никогда не обрели бы без Него, без Его помощи и без Его участия.

http://www.bible-center.ru/note/20110220/main

+++

И будет в тот день: горы будут капать вином и холмы потекут молоком,
и все русла Иудейские наполнятся водою, а из дома Господня выйдет
источник, и будет напоять долину Ситтим.
   Книга пророка Иоиля 3:18

Иногда в пророческой проповеди бывает нелегко провести границу между собственно проповедью и пророческим видением. Во многом это объясняется тем, что в таких видениях реальность нашего мира часто соседствует с реальностью мира духовного. Здесь нет ничего удивительного: ведь и Бог сотворил мир таким, чтобы в нём не было резкой границы между духовным и природным, при всём их различии. Такая граница — следствие серьёзной повреждённости мироздания, причиной которой стало, между прочим, и грехопадение тоже. Но пророкам в их видениях мир нередко открывается таким, каким Бог его задумал изначально и каким, по-видимому, он станет вновь после полного преображения. Такой и видит Иоиль Иудею. С одной стороны, перед нами всё та же хорошо знакомая земля, с её горами, по которым весной струятся потоки талой воды, оливковыми рощами, виноградниками, стадами, пасущимися в долинах. А с другой — текущая из-под фундамента Иерусалимского Храма река живой воды: она уже в допленный период стала символом мессианского Царства и той новой жизни, которую обретёт каждый, к этому Царству причастный. Так что же это: ещё земля или уже небо? Наверное, и то, и другое. А с другой стороны, не совсем то и не совсем другое. И небо, и земля уже не совсем такие, как раньше. Быть может, это те самые новое небо и новая земля, о которых говорит нам Книга Откровения. Царство, приоткрывшееся пророку, о котором он свидетельствует нам. То самое, вход в которое открывает нам посланный Богом для нашего спасения Мессия.
http://www.bible-center.ru/note/20110304/main

+++

   От мертвого, как от несуществующего, нет прославления: живый и
здоровый восхвалит Господа.
   Книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова 17:25-26

Читая Библию, легко заметить, что библейские книги почти ничего не говорят нам о посмертии. Ни о какой жизни после смерти, ни о каком посмертном воздаянии в Библии не говорится ничего или почти ничего. А «почти» сводится к тому опыту, который есть и у других народов ближневосточного культурного ареала. Речь идёт о мире теней, о царстве мёртвых, куда попадает человек, когда жизненная сила его оставляет. В этом мрачном мире человек превращается в тень, и существование там жизнью можно назвать лишь с большой натяжкой. У человека не остаётся ни воли, ни памяти, его сознание едва брезжит, так, что ни о каких мыслях и чувствах и речи быть не может. Неудивительно, что автор книги отрицает возможность прославления Бога умершими: существование в этом мире теней (в Библии он называется по-еврейски «шеолом», а по-гречески «аидом») несовместимо ни с какой духовной жизнью. Представления о посмертном воздаянии и о благом посмертии на Ближнем Востоке в древности существовали лишь в Египте и в Греции, и там, и там они появились поздно и на яхвизме никак не отразились. Зато они оказали несомненное влияние на средневековые христианские представления о посмертии и о посмертном воздаянии, породив учение о рае и об аде. Вся надежда на воздаяние в яхвизме, а позднее в иудаизме была связана лишь с днём Суда и всеобщего воскресения, представления о котором уже в эллинистическую эпоху стали в Синагоге повсеместно распространёнными и общепринятыми. И здесь уже не было речи ни о каком посмертии, ни о какой «полу-жизни»: Бог возвращает каждому жизнь во всей полноте, если только человек в состоянии её принять и войти в царство Божие, став его жителем. На меньшее Бог не согласен, даже если бы человек и согласился на полумеры. Таков библейский ответ на вопрос о смерти: воскресение и полная победа над смертью, как над тем злом, которое с Царством не совместимо в принципе.

http://www.bible-center.ru/note/20110228/main

+++

Младший брат.

2011-03-21T21:58:00.001-07:00

9 марта/22 марта - день его памяти.

Кесарий Каппадокиец, врач…

О нем почти никто не знает; о нем вспоминают от силы один раз в год те, кто заглядывает в церковный календарь. Его имя обычно теряется и в сиянии подвига сорока севастийцев, и в славе его знаменитого старшего брата.
Трудно, если не невозможно, найти его икону. Его нет среди «собора целителей» - как и многих его собратий по искусству, впрочем. Как составлялись эти списки? По принципу – «те, кто помогает?»…Очевидно, он «помогает» плохо. Как и Александр Галльский – мученик из «Церковной истории» Евсевия…

…Младший брат – это почти приговор судьбы. Особенно, если старший гениален. Но судьбы нет. Так сказал мученик Трифон судье…

Младшему брату положено оставаться в тени и помогать старшему в трудах. Не затеняет ли мощная, почти эпическая фигура Василия Великого его братьев Григория Нисского и Петра Севастийского? Рядом с Василием неразлучно стоит его друг, Григорий – поэт и богослов, так явно «не умеющий жить», идеалист и интеллигент четвертого века. Из его слова – надгробного!- как и из нескольких разрозненных замечаний в его трудах, мы знаем о младшем брате.

Что вынудило его бежать из отчего дома в Новый Рим? Почему, невзирая на требования строгого отца – Григория старшего – он оставался там? Не загадка ли перед нами, не семейная ли тайна?
Крутой ли характер отца – о котором даже Григорий говорил в Похвальном слове на его могиле –был тому причиной? Старший брат, в отличие от младшего, был послушен – пусть со слезами, со стенаниями – но он принял иго и управления имением (Какой, в самом деле, помещик-крепостник из Григория Богослова?!) и пресвитерства – а потом и епископства. Григорий, ребенок, вымоленный у Бога кроткой Нонной, не мог противиться тем, кто отрывал его – помимо его воли – от милой его сердцу созерцательной жизни.

Младший брат, родившийся так неожиданно, после долгого бесчадия матери, вслед за старшим, был иной. Не сходство ли в характере с отцом вызвало эту затянувшуюся – на всю недолгую жизнь Кесария – семейную драму? Отец – строгий и бескомпромиссный к себе и другим, честнейший человек, не знающий, что такое взятки и воровство из казны, безгранично любимый народом – и потому внушающий страх даже императорским чиновникам – не хотел ли отец видеть рядом с собой помощником Кесария? Младшего вместо старшего? Не потому ли требовал он – безрезультатно – от сына вернуться в Назианз?

Но Кесарий не вернулся. Он сражался против власти отца – и победил.

Константинополь принял его – молодого врача, только-только закончившего обучение в блистающей науками и искусствами Александрии. Город Константина принял его с такой же силой радушием, какая сравнится с неприятием к его старшему брату – позже, значительно позже…Камни, что бросала в него толпа, Григорий будет помнить всегда.

Младший брат был одарен – и одарен многогранно. Один, без поддержки родных он делает карьеру при дворе – провинциал из далекой Каппадокии становится знаменитым придворным врачом. Григорий в ужасе. Даже в Надгоробном слове он не удерживается, чтобы не повторить – «мне это было совсем не по вкусу». Братская любовь не понимает этого, увы – она не всегда идет рука об руку с братским пониманием.

Стремительное восхождение Кесария по ступеням придворной лестницы при императоре Констанции.

Он – совсем молодой человек, не достигший еще и тридцати лет – член сената, один из архиатров. Его каппадокийский акцент – тот самый, что чернь Нового Рима будет высмеивать у его брата – не стал для него помехой. Он сражался среди столичных интриг – и победил. Он – врач и философ, политик и ученый. Но врач императора-воина – военный врач, всегда сам воин, как Махаон из Илиады.

Наступает 361 год. Со смертью Констанция разгоняются сгустившиеся тучи гражданской войны. В Новый Рим входит новый император – Юлиан. На его знаменах уже нет монограммы Константина – первых букв имени Христа – «Хи» и «Ро». Он – Гелиодром, служитель Непобедимого Солнца.
«Немедленно покинь двор Отступника!» - летят письма в Новый Рим из гористой Каппадокии. Там, вдали, за Назианзом, за рекой Ирис, виднеются горы Армении, там – Арарат, куда причалил ковчег Ноя. Вернись! Вспомни о судьбе Хама и Ханаана!

Он не вернулся.

«В семье не без урода» - подумали благочестивые люди в Каппадокии. «Горе-то какое, Нонна!» - говорили соседки, крестясь. Нонна молчала. Она знала, что за сердце у ее младшего сына.
Сорок севастийцев стояли в водах озера – их полк снова вернул себе ровный счет. Один воин покинул их, но вернулся другой. Помнишь, Григорий, когда ты уснул на празднике в честь Сорока мучеников, твое видение? Кирион, Кандид, Домн, Исихий, Ираклий, Смарагд, Евноик, Валент, Вивиан, Клавдий, Приск, Феодул, Евтихий, Иоанн…

…Он мало писал домой. Как он готовился к диспуту с императором Юлианом? Для всех его знакомых это было лишь формальной процедурой – признать правильность веры императора-язычника и сделать новый шаг по карьерной лестнице. То, что Кесарий будет участвовать в диспуте, его друзьями было воспринято, как намек на грядущие императорские милости. Полноте, не стал ли так малоизвестный епископ Пигасий главным жрецом? Да и не он один…

Когда он шел на диспут, придворный врач, Орибасий, изнывал от зависти. Почему император возвышает отступивших христиан, и забывает старых друзей-эллинов, которые всегда были с ним, несмотря на опасности и угрозы. Как несправедлива судьба!

Но судьбы – нет.

«Карьерист! Лицемер!» - шептались за его спиной иные. «Верно говорят, что змея, укусив каппадокийца, умерла!».

Это было – сражение. Двух философов и двух риторов. Кесарий спорил с императором – и не был побежден. Он не поддался и – победил. Юлиан шокирован такой дерзостью. Не панегирик услышал он – столь привычный ему, хоть он верил и не верил во все эти слова обращения в эллинство зв теплое место при дворе в награду. Но зачем вступать в диспут, если не желаешь сдаваться? Это – вызов? Но Кесарий врач вырос при алтаре, где лежали тела воинов-севастийцев…

…Его не казнили. Кто знает, готов ли он был к мученичеству тогда? Думал ли он об этом – одинокий, вдали от непонимающих родных и шумных, многочисленных друзей? Юлиан не хотел давать христианам мучеников. Ссылка. Кесарий удален от двора навсегда.

Какая головокружительная, пьянящая свобода в его поступках! Ветер ранней церкви развевает полотнища сброшенных знамен с монограммой «Хи» и «Ро». Нет, это не пресловутое – «легко добыто, легко и прожито». Это – мужество воина.

Это – та свобода во Христе, которая с легкости отличит левую руку от правой, главное от балласта, которая знает, какие вещи можно вменить, как сор, когда речь заходит о главном.
Едва достигший тридцати лет молодой человек, познавший славу и власть, совершил поступок, достойный зрелого мужа и философа.

«Отправляйся в свою каппадокийскую деревню! Там будешь философствовать!»

Жизнь сломана – как казалось, навсегда. Он отдал Христу все, что было его – по праву, заработано трудом и бессонными ночами. Не раздумывая, отдал.

Его не казнили. Но, кроме жизни, он потерял все, что имел – а думали, что он к этому «всему» и стремился в столице… Впрочем, о ссыльном скоро забыли. Гнев императора скор. Где вы, веселые друзья с пирушек? Он и не ждал, что они придут или напишут письмо. Овидий напрасно уговаривал лучшего друга писать ему в ссылку – что взять с тех, которые привыкли угощаться за чужой счет!

И лишь верный Григорий восклицает: «Кесарий, это лучше, чем если бы ты разделил с Юлианом царство!». Отчего же позже убежишь ты в ужасе из славных Сасим, Григорий?

…Орибасий начал писать свой труд. Дюжина писцов исправно строчат перьями по дорогому пергаменту – все оплачено из государственной казны. Имя Орибасия войдет во все учебники по истории медицины. Имени Кесария там никогда не будет. «Орибасий – знаменитый врач четвертого века, написавший самый подробный свод по античной медицине». И лишь немногие в скобках заметят, что он был никудышним хирургом, а современники называли его «обезьяна Галена» - в молодости он вскрыл одну или двух обезьян.

О, эти долгие полтора года! Словно погружение в смерть, которому нет конца… «Григорий, пиши, не скрывай своих талантов!». Они говорят о Платоне и Пифагоре, о Гиппократе и Асклепиаде, о течении звезд и о причине приливов.

Споры – на грани шутки – братьев о том, кто более любим матерью. «Я один питался ее молоком, как же ей не любить меня более всех?» - смеется Григорий.
Юлиан, раненый копьем неизвестного воина во время войны с персами, умер на руках своего придворного врача…

На престоле – престарелый император Иовиан, любимец солдат – христианин.

В 363 году Кесарий возвращается в Рим, оставив – теперь уже навсегда в своей земной жизни - Каппадокию. Откуда ни возьмись, появляются старые и новые друзья – император благоволит к нему. У Кесария много, очень много друзей. Он шутливо говорит об этом невзначай – с грустной улыбкой. Ему ли не знать, что такое одиночество?

К нему, бывшему ссыльному, снова ставшему известным и богатым, сватают наперебой знатнейших невест Константинополя. Напрасно. Он остается безбрачным. «Странно», - говорят за его спиной, - «такой хороший путь наверх – разумный, выгодный брак!»

Кесарий – квестор Вифинии, хранитель государственной казны. Покровительство императора Валента прочит ему еще более блестящее будущее.

Землетрясение в Никее уносит жизни всех, кто заседал с ним. Его, чудесно спасшегося, достают из под обломков. «Теперь-то», - в один голос пишут ему брат и Василий, - «теперь-то не будь неразумен – посвяти себя Богу!».

И он принимает крещение. Там же, в Вифинии. Он слагает с себя квесторскую тогу. Крещальная риза становится для него погребальной – внезапно развившаяся болезнь прерывает его земную жизнь. Друзья…Где вы? Напрасно взывает к ним в горе Григорий – письма из Каппадокии идут нескоро. Дом разграблен, тело лежит непогребенным. Сколько это продлилось?..

…Его похоронили в Назианзе, и Григорий сказал свое надгробное слово о брате. Нонна молча слушала слова старшего сына. Когда-то мать младшего из севастийских мучеников ободряла свое дитя, самого молодого воина, устрашившегося казни… Здесь же, рядом с телами сорока мучеников, в одной гробнице с младшим сыном, скоро упокоилась и Нонна. Они – и мать, и сын – были милостивы к страдальцам. Не желание ли сделать мир лучше влекло Кесария по ступеням государственной лестницы? Не было ли это отзвуком женского милосердия Нонны в жестоком мире мужчин? Приют для прокаженных был открыт Василием в 370 году на год позже его смерти. Григорий убеждал каппадокийцев, что прокаженные нуждаются в милосердии. Не мысли ли его младшего брата звучат в том слове Григория?

Но Кесарий умер неудачником. Он ничего не сделал – имя его полузабыто. Он умер молодым, в расцвете сил. Невзгоды ссылки наложили отпечаток на его жизнь.

Он не творил чудес, как другой знаменитый вифинский врач – Панталеон- Пантелеимон. В том же возрасте, как и Кесарий, Пантолеон предстал перед императором – и засвидетельствовал о воскресении Христа.

И радостным являлся Кесарий старшему брату в ночных видениях – умерший, но живой.
Святой Кесарий врач, моли о нас Христа Бога, Которого ты возлюбил!

____

Историческая повесть о Кесарии Каппадокийском "Врач из Вифинии" - http://proza.ru/2009/07/04/912

Святой Кесарий врач

2011-03-21T21:57:00.001-07:00

Царственное благородство христианское
Не посрамилось в тебе, Кесарий врач,
Чистой Нонны сын,
Григория брата со-таинник красноречивейший
и целитель благороднейший:
Перед царем неистовым
Новым Даниилом
В рве со львами
Победителем явил тебя
Христос Врач.

Как Иону, из-под земли
Вывел тебя Бог твой, Кесарий,
Образом Восстания Своего
И призвал тебя
К Себе
Из Вифинии, как прежде Пантолеона врача.

Богородичен:

К Силоамской купели
спасти
одинокого и страждущего сына Евина,
ангела и ходатая
тщетно ждущего,
пришел
Спаситель,
Друг и Брат,
И Человек от Господа –
Сын Твой, Мариам!

Сорок первый из сорока мучеников.

2011-03-21T21:56:00.001-07:00

В несколько прыжков миновав лестницу, Каллист вбежал на галерею и, растерянный, остановился, с трудом переводя дыхание. Было так тихо, словно вместо сотен людей сюда по приказанию императора внесли статуи. Издалека доносился знакомый голос:

- Бог сошел вниз, к людям, и при этом не претерпел ни малейшего изменения. Не превратился Он из доброго в злого, из живого в безжизненного. Но как пища в груди кормилицы изменяется в молоко, чтобы соответствовать природе ребенка, или как одну пищу предписывают больному сообразно природе его болезни, а другую пищу вкушают крепкие и здоровые люди, так изменяется и сила Божия. Она питает души людей, становясь близкой каждому из них. Видишь, император, мы не учим, что природа Бога Слова изменяется, и здесь нет ни обмана, ни лжи, в котором ты упрекаешь христиан.

Рыжеволосый юноша, сидящий на корточках у статуи Гермеса, поспешно перевернул вощеную табличку и снова поспешно стал покрывать ее стенографическими значками.

- Да, император, христиане твердо убеждены, что Иисус явился не как призрак, но действительно жил среди людей. Иному учат гностики, которые считают материю злом и отрицают явление Бога во плоти. Если врач, как учил Асклепиад Вифинский и Аретей Каппадокиец, должен быть с больным до конца, сострадая ему, то что неразумного в том, что Бог, словно друг, возлюбивший род человеческий, поступил так же? Ты смеешься над тем, что христиане верят в то, что Бог стал нашим другом, над тем, что мы верим, что он снизошел на землю словно врач, пришедший в город, охваченный эпидемией чумы. Но разве Диодор с Самоса, Фидий из Афин, Никандр с Делоса, Полигнот с Кеоса, Менокрит с Карпафа, Дамиад из Гифия , люди, следовавшие закону Гиппократову, при Перикле и в другие времена не сделали то же? В этом они предвосхитили образ прихода Бога в человеческом образе. А разве нет у эллинов сказания об Асклепии, который из-за человеколюбия предпочел сам умереть, но избавить от смерти других? И если человек утратил целостность ума и тела, разве дурно поступает Слово Божие, став человеком, чтобы приблизившись к нашей природе так близко, насколько это возможно, исцелить ее в себе, своими смертью и восстанием, и вернуть человечеству эту целостность? Недаром Он сказал – «Я всего человека исцелил». Итак, ты напрасно упрекаешь христиан во лжи, император Юлиан.

- Довольно об этом, - раздался молодой, но неприятный, словно надсаженный, голос. – Довольно! Вы смеетесь над поклонниками Зевса, указывая его гроб на Крите, а при этом почитаете исшедшего из гроба Иисуса – якобы исшедшего! Вы не потрудились узнать о тайнах критского благочестия, но осмеяли их, со свойственной вам, галилеянам, дерзостью и невежеством.

- На это я отвечу стихами эллинского поэта, а не христианина:
«Лгут критяне всегда:
Измыслили гроб твой критяне;
Ты же не умер, но жив,
О Зевс, присносущный Владыка!»

Тишина стали пронзительной, такой, что у Каллиста на мгновение заложило уши. Потом раздался голос Юлиана, негромкий и хрипловатый:

- Я рад слышать, что Кесарий врач знаком с эллинской поэзией, а не только с эллинским врачебным искусством. Если же Кесарий врач разделяет мысли галилеян, хулящих все эллинское, то, по справедливости, он должен прекратить не только читать все, написанное вдохновленными богами поэтами, но и оставить искусство медицины. Не помнит ли он, что еще о Гиппократе говорили, что в писаниях его звучит голос бога? Позволено ли тому, кто считает галилейское учение истинным, двоедушно лукавить и пользоваться эллинской мудростью, которую галилеяне презирают и хулят? У вас есть своя, галилейская медицина – творите чудеса и исцеляйте водянку, проказу и катаракту, лишь прикосновением, как, по вашим рассказам делал Основатель вашего учения, но не касайтесь Гиппократа, Асклепиада и Галена!

- Что касается мудрости Гиппократа, то он предчувствовал заповедь о любви ко всякому человеку, которую принес Иисус, и учил внимательно относиться к больным без различия их происхождения и достатка. Что до Асклепиада, он тоже недалеко стоит от заповедей Иисуса. Кстати, он исцелял некоторых больных касанием руки! И хочешь ли знать, император Юлиан - все лучшее, сказанное или совершенное, принадлежит нам, христианам, потому что служит прообразом совершенства Сына Божия.

- Довольно. Это не проповедь, а философский диспут. Ты забыл, что ты не у отца на приходе в своей каппадокийской глуши? И забыл, что Гален имел случай узнать о Христе, но не стал христианином, продолжая всю жизнь служить Асклепию Пергамскому.

- Гален? Я следую за ним, только когда он прав.

Письмо из Токио. Прошу молитв о Надежде...

2011-03-17T00:18:00.001-07:00

Моя близкая и старшая подруга, коренная японка, Иоко, в Святом Крещении Надежда, по образованию - филолог-русист, православная, живет в Токио. Вот одно из ее писем ( я убрала личные моменты)

Дорогая   Оля,

Огромное спасибо за твою теплую душу. Но я живу и работаю нормально.
Истинно в магазине нет ни продуктов ни хлеб ни туалетной бумаги ни риса, ни воды, но у меня все в порядке. Теперь газ, вода и электричество все работают. Не беспокойтесь. И мне надо помогать жизни детей. Почему-то дети бегут ко мне, когда случается трясение.
Благодарю Вас от всего сердца. У меня одна просьба. Молитесь за нас и людей, которые живут на северо-востоке в Японии.
                                                         С любовью
                                                                      Надежда

Жеребята

2011-03-05T10:18:00.001-08:00

Каким бы странным способом ни попал юноша Каэрэ из нашего обычного секулярного мира в мир, где религиозность требует жертв, и зачастую не просто возливания кобыльего молока и возжигания ладана, но и жертв кровавых, человеческих и конских, это не заставляет его предать монотеистическую традицию своего далекого мира, хотя он сам вполне арелигиозен.
Однако потеря веры в бога европейской цивилизации неминуема и болезненна для Каэрэ, но вместе с этим приходит любовь к Сашиа, сестре жреца Великого Уснувшего и деве Всесветлого, которая изменяет его жизнь. После того, как благодаря жрецу Миоци, брату Сашиа, Каэрэ избегает смерти в жертвенной печи, для него наступает мучительный выбор между безрелеигиозностью и служению богу степи, Великому Табунщику, чей образ начинает безраздельно овладевать им.
Тем временем выясняется, что сестра жреца и его лучший друг, иноземец, врач Игэа принадлежат к запретной секте. Жрец в гневе и растерянности – но времени у него уже нет: соседнее государство, где почитают не Всесветлого а Темноогненного бога Уурта уже заставляет его соединить их алтари и признать власть чужого божества. Для жреца, Миоци, воспитанника Белых гор, созерцателя, ищущего творца миров, это неприемлемо. Он готов к ритуальной смерти, но к чему это приведет, не знает ни он сам, ни его сестра, ни предавший свое прошлое Каэрэ, ни дочь воеводы, тайно любящая жреца Миоци…

http://www.proza.ru/2009/04/26/635