Et ipse Pileatus... Солнцеворот.

Et ipse Pileatus...


Одоление.

Солнцеворот.

Вверх - огонь от небесных поленниц.

Рев быка.

Через ноздри его -

дым и пар

духотой и золой.

Но свободен,

высок

и прославлен

сразивший его

Вифлеемец -

Тот, который везде,

и все

наполняет

Собой.


23-29 декабря 2009

В день апостола, евангелиста и врача Луки

Песнь девятая.

Ирмос:

Сердцем уразумейте,
Очами взирайте,
Ушами слушайте –
Се, по именам зовет нас,
Как Марию безутешную,
В прохладе сада весеннего
Целитель, от гроба восходящий,   –
Отрок и Господь,
Иисус Христос.


Иисусу:

Из ран Твоих
Исцелений струи истекают,
Боже мой и Спасе,
Бескорыстно, щедро, без укоров,
Раздаешь Себя и преломляешь
Средь множества больных,
Слепых, хромых, иссохших,
Движения воды чающих,
И Тебя не видящих.

Врачам:

От Луки врача начало,
И венец в Луке епископе,
Врач – врачу,
и свидетель свидетелю Христову преемник стал,
с ними и Антоний, врач и пастырь добрый,
и апостол островов западных,
но число же их всех и имена
благородные и честные
только Ты все знаешь,
Спас, и Врач и Бог.


Богородичен:

Все Сын Твой взял Себе –
Пот, боль и усталость смертную,
Ничего не оставляя одиноким
сынам Адамовым,
Все Себе приобщил, -
Да вкушая то, что Он вкусил,
Нечаянную радость
Воскресения  Его
Воочию увидят.


Светилен

Христе,
Распятый Целитель всех и Врач,
Светозарно Воскресение Твое,
И честны друзья Твои,
От света Твоего живоносного
Вкусившие.

предел богословия

Последний возможный на земле предел живого богословия есть мученичество за Христа. Оно не есть только насильственная смерть, претерпеваемая за исповедание Христа во времена гонений. Мученичеством за Христа почитается ВСЯКАЯ скорбь, подъемлемая за осуществление в сем мире заповеди Христа, и особенно о любви к врагам. Сие есть настоящее «несомненное мученичество». Любить врагов способен только тот, кто, по слову Христа, «видел Царствие Божие, пришедшее в силе» (ср.:Мк.9,1); кто губит душу свою в следовании за Христом.

 

о. Софроний (Сахаров)

Проповедь протоиерея Георгия Митрофанова

Проповедь протоиерея Георгия Митрофанова (расшифровка RE RE ВКонтакте)

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
В исполненном подлинной Христовой любви Святом Евангелии трудно найти
строки, которые бы столь сурово обличали каждого из нас, нежели те
строки, которые прозвучали сегодня, и которые говорили нам о любви к
врагам.
Действительно, как нам научиться любить врагов, если мы даже ближних
своих, делающих нам немало добра, не любим, а подчас даже ненавидим?
Действительно, как нам исполнить то, что Христос полагает в основу
христианской жизни?
Если мы вдумаемся в сегодняшнее евангельское чтение, искренне
попытаемся сопоставить его смысл с нашей жизнью, то каждый из нас
должен будет в сердце своем сказать, что он не просто плохой
христианин, а что он, может быть, совсем еще не христианин.
Сколь бы много мы ни ходили в храм,
сколь бы много ни молились,
сколь бы хорошо ни соблюдали посты,
если нет в нашем сердце способности любить,
то
мы еще далеки от Христа,
мы еще не стали христианами.
И, тем не менее, каждый раз, когда сегодняшнее евангельское чтение
звучит в храме, каждый раз церковь указывает нам именно на это.
И очень трудно жить с мыслью о том,
что ты действительно еще так далек от Христа.
Что ты действительно еще не способен любить не только врагов, но и
даже друзей, даже своих родных людей.
И кажется, что любое наше покаяние, любое наше уверение Бога в том,
что мы сможем, в конце концов, когда-нибудь по-христиански любить,
будет ложью, будет неправдой.
И действительно, может после этого поселиться уныние, ибо
действительно мы немощны и слабы, ибо не можем по-христиански любить.
Да, нам многое в этой жизни нравится,
и люди,
и вещи,
и продукты,
и развлечения.
Нравится, но это не значит, что мы их любим. А между тем нет иного
пути, чтобы стать христианином, кроме как полюбить.
И вот здесь сокрыта, может быть, одна из главных тайн христианского
откровения в этом исполненном злобы, ненависти, зависти и осуждения
мире.
Действительно,
Царство Христово не от мира сего, потому что это
Царство Любви, и
Царство это утверждается в мире сем, исполненном зла и ненависти. И
это царство от мира сего постоянно стремится в наше с вами Царство не
от мира сего, в Церковь, для того чтобы и в Церкви люди не любили, а
ненавидели, осуждали и презирали.
И это мы часто видим даже не только среди людей, далеких от церкви, но
и среди тех, кто считает себя людьми церковными.
Чтобы понять причину этого,
чтобы увидеть путь выхода из этого царства ненависти, злобы,
осуждения, которое рвется сквозь церковные врата в Царство Христово,
нужно попытаться ощутить себя в полной мере предстоящим пред Христом.
И задуматься над тем, почему так сложилась судьба наша, судьба наших
предков, что так мало было в жизни нашей и в жизни их любви.
Действительно, возможно современникам Христа, которым трудно было
понять Его проповедь, в чем-то было легче, чем нам.
Ибо мы с вами являемся продолжателями той эпохи, в которой ненависти
было более, чем когда бы то ни было.
И мы с вами,
не пройдя с детства школы любви,
не сталкиваясь с детства с примерами той подлинной христианской любви,
о которой говорит Евангелие,
очень хорошо прошли школу ненависти.
Прошли ее мы,
прошли ее наши отцы и деды.
Когда-то наших предков учили ненавидеть все то лучшее, чем жила
Россия. Ненавидеть дворянство, потому что оно служило России многие
века.
Ненавидеть духовенство за то, что оно несло веками свет Христовой
истины в сердца наших предков.
Ненавидеть купечество за то, что оно создавало материальное благополучие России.
Ненавидеть офицерство за то, что оно служило России и умирало на полях брани.
Ненавидеть интеллигенцию за то, что она просвещала и образовывала
поколения русских людей.
Ненавидеть даже крестьянство за то, что оно трудилось в поте лица и
нередко достигало действительно достойного человека уровня жизни и
сочетало тяжелый крестьянский труд с верой в Бога.
Их назвали презренным словом «кулаки» и объявили, что и их тоже нужно
ненавидеть.
И вот не стало за несколько десятилетий тех сословий, тех людей,
которые и являли очень часто пример жертвенности и сострадания.

И вот не стало за несколько десятилетий тех сословий, тех людей,
которые и являли очень часто пример жертвенности и сострадания, любви
и милосердия.
И прошла Россия мимо этих людей, и наступило страшное время, когда
человек, чтобы выжить, чтобы не быть арестованным и осужденным, должен
был постоянно изображать в своей жизни ненависть.
Он должен был постоянно обличать врагов, искать врагов, уничтожать врагов.
И врагами становились все.
Соседи по коммунальной квартире,
сослуживцы по работе, за которыми должно было следить, и на которых
должно было доносить.
И простая человеческая порядочность,
простая человеческая терпимость и сострадание стали подвигом.
Подвигом стало то, чтобы в ночь, когда соседа по квартире арестовали,
на другое утро подойти и поздороваться с его женой, погладить по
голове его ребенка.
Подвигом стало то, чтобы, живя в этом мире, остаться самим собой.
Ибо потом нас стали учить ненавидеть просто тех людей, которые не
похожи на нас, которые живут чем-то иным, чем должны жить мы все в
страшном царстве всеобщего равенства и обезличенности.
И так продолжалось десятилетия.
И страшно было войти в храм,
страшно было протянуть руку человеку, семья которого была
репрессирована, страшно было говорить правду.
И действительно, ведь очень немногие люди могут быть героями, тем
более, когда героев этих уничтожают на их глазах.
И постепенно мы свыклись с тем, что нужно жить так,
чтобы не только не любить, но
чтобы нужно было кого-то обязательно ненавидеть. И вот сейчас,
когда, казалось бы, стало легче,
когда не страшно идти в храм, когда можно говорить правду, в том числе
и правду о Христе.
Когда можно, не боясь быть расстрелянным и осужденным, говорить о том,
что ты христианин, и поступать, как христианин, мы чувствуем, как нам
это трудно. Более того,
когда в последние годы в церковь пришло немало людей, получивших
воспитание в обезбоженном обществе, мы увидели то же, что увидели
христиане четвертого века, когда после гонений на христианство в
Римской Империи христианство стало государственной религией, и в
церковь вошли многие язычники.
Эти люди принесли с собой тот дух ненависти и нетерпимости, в котором
они были воспитаны в прежние времена.
И вот уже мы в своей среде встречаем те же греховные страсти, те же
человеконенавистнические, а значит, и богоненавистнические призывы.
Мы видим, что очень часто церкви начинают превращаться в собрание
людей, которые думают не о спасении, не о любви Христовой,
а более думают
о ненависти к тем, кто
не так, как им кажется, молится,
не так, как им кажется, думает,
не так, как им кажется, веруют.
Эти люди постоянно любят говорить о том, что грядет антихрист, и
незаметно для себя более думают уже не о Христе, а именно об
антихристе.
Сейчас очень популярно размышлять о признаках его пришествия. Среди
тех, кто еще недавно пришел в церковь, стало признаком подлинного
благочестия постоянно с недоверием и ненавистью смотреть на окружающий
мир и говорить:
вот мы-то христиане, а кругом безбожники. Кругом царствует антихрист,
нужно быть осторожными,
нужно быть непримиримыми,
нужно быть бдительными к врагам церкви.
Конечно, говорят такие люди, Христос учил любить и ближних своих и
даже врагов своих.
Мы их и любим, но как мы можем любить врагов Христовых?
Врагов Христовых нужно ненавидеть.
А кто враги Христовы, такие люди решают сами.
Человек, думающий иначе, верящий иначе, для них уже враг Христов. И
можно избавить себя от труда любви к нему, и можно спокойно отдаться
страсти ненависти к этому человеку.
И такие люди не замечают, что хотя они, может быть, и боятся
антихриста, служат они именно ему.
Ибо самый прямой путь торжества антихристова в этом мире, это изгнание
из мира любви.
И самая главная его победа будет тогда, когда дух любви будет изгнан
из церкви. А это сейчас сделать может быть легче, чем когда бы то ни
было.
Ибо в церковь приходят люди,
которых не учили по-христиански любить,
Но которые очень хорошо знают,
что значит ненавидеть,
что значит искать врагов,
что значит своих личных врагов представлять врагами истинной правды, и
во имя этой истинной правды призывать гибель на их головы.
Вот это они знают очень хорошо.
И что же нам делать сейчас, когда действительно в мире зла и ненависти
присутствует более, чем когда-либо, когда это зло и ненависть входят в
церковь, когда христианская любовь лукаво подменяется христианской
ревностью, не по разуму, не по любви, а по злобе и осуждению.
Нам остается только одно, что впрочем, и всегда оставалось христианам.
Осознав то, что мы действительно не способны сами по себе
по-христиански любить, молить Господа о том, чтобы Он даровал нам эту
способность любить. Не сразу она нам дастся.
Пусть сначала мы научимся хотя бы прощать те обиды, которые наносятся
нам самим. А потом пусть мы научимся, прощая обиды, творить дело
милосердия по отношению к тому, кто нас обидел.
Пусть мы не будем их еще любить, пусть нам будет трудно их прощать и
трудно творить в отношении их дела милосердия, но попытаемся сделать
хотя бы это. Это будет наш малый шаг навстречу Господу.
И тогда не по нашим усилиям, но по милосердию Божию, Господь, видя то,
что такие, ненаученные любить, но наученные ненавидеть, мы все же
пытаемся прощать, пытаемся творить дела милосердия, Господь даст нам
великую способность любить.
Преподобный Серафим Саровский был одним из немногих людей, живших в
этом мире, который действительно по-христиански умел любить. За этой
способностью любить стоял тяжелейший труд духовный,
молитвенно-аскетический, тяжелые скорби и немощь. Любовь с легкостью
не дается. С легкостью дается лишь ненависть.
Так возьмем же на себя, дорогие братья и сестры, труд любви во имя
Бога, труд прощения и милосердия.
И тогда последнее слово сегодняшнего евангельского чтения, слово о
том, что Отец наш Небесный будет по отношению к нам столь же
милосерден, сколь мы милосердны по отношению к нашим ближним, сбудется
в нашей жизни.
И оно будет звучать для нас не как приговор, ибо мы немилосердны, а
значит, Отец наш Небесный не будет по отношению к нам милосерден, но
как великий залог нашего с вами спасения и прощения.
Будем всякий раз, видя человека, помнить о том, что от нашего
отношения к нему зависит и отношение Господа Бога к нам. И тогда в
нашу жизнь незримо, но вполне реально войдет Христос. И слова великого
апостола Иоанна Богослова, который больше других апостолов знал о
трудной страшной судьбе мира и говорил «любите друг друга», станут
нашими словами.
Пусть не по нашей немощи, но по милосердию и благодати Божией любовь
будет среди нас.
Аминь.

Архимандрит Софроний (Сахаров). Таинство христианской жизни

Аскеза развивает способность и тела, и духа сострадать страдающим, живо реагировать на их радости, интуитивно проникнуть в их нужды и молитвой найти нужное для них слово утешения или одним соучастием сердца сообщить им новые силы. Растущая в нас сострадательная любовь приближает нас к тому строю мыслей и чувств, которые мы видим в Самом Христе (ср.:Флп.2,5). По мере же уподобления нашего Христу в его земном явлении, мы, конечно, будем подобны Ему и в Его Божественном бытии. Именно сие и есть, что в богословии именуется «обожением», или «спасением человека».

Архимандрит Софроний (Сахаров). Таинство христианской жизни. С.127

В день Олимпиады диакониссы вспомним слова из прекрасной книги, посвященной ей св. Григорием Нисским:

Посему Жених говорит: востани, и прииди. Какая сила в повелении! Глас Божий подлинно есть глас силы, как говорит псалмопение: се даст глас свой, глас силы (Псал. 67, 34); и: Той рече, и быша, Той повеле, и создашася (Псал. 32, 9). Вот и теперь сказал лежащей: востани, и еще: прииди и повеление немедленно исполняется на деле. Ибо невеста вместе и приемлет в себя силу Слова, и востает на ноги, и предстоит и делается ближнею свету, как засвидетельствовано Самим Словом, давшим сие приказание; ибо так говорит: востани, прииди ближняя Моя, добрая Моя, голубице Моя (Песн. 2, 10). Что за порядок в слове! Как одно соединено тесно с другим! Как связно, как бы в цепи какой, сохраняется последовательность понятий! Слышит невеста повеление, укрепляется в силах от этого слова и востает, проходит, приближается, делается доброю, именуется голубицей. Ибо возможно ли прекрасный образ увидеть в зеркале, в котором не бывало изображения какого-либо прекраснаго лица? Посему и зеркало естества человеческаго не прежде стало прекрасно, но уже после того, как приблизилось к прекрасному, отразило в себе образ Божественной красоты. Как имело оно в себе вид змия, пока лежало на земле, и на него взирало; так, подобно сему, поелику востало, лицем к лицу стоит с добром, а порок оставило позади себя; то, на что взирает, образ того и приемлет на себя. Взирает же на первообразную красоту, а красота — голубица. Приблизившись чрез это к свету, делается светом, во свете же отражается прекрасный образ голубицы, разумею ту голубицу, образ которой известил о присутствии Святаго Духа.

Так Слово, подав глас невесте, и как ближнюю, наименовав ее доброю, а за доброту назвав голубицею, продолжает и последующую речь, сказав, что не владычествует более унылость душевной зимы, потому что мраз не противостоит лучу.

Cвт. Григорий Нисский.
Точное изъяснение Песни Песней Соломона

http://mystudies.narod.ru/library/g/greg_nyss/song/5.htm

Церковь. Преполовение.

Пой! –
Как прекрасны в сандалиях ноги твои, дочь!
Пой! –
Благовестница, ты –
над долиною пой и рекой,
над землей, -
пой!
Ты найденыш – была,
Он – тебя отыскал.
Пой!
Он украсил тебя,
дал вкусить тебе хлеба с проточной водой, -
о, пой! –
не затопят все реки тебя,
не покроют все волны!
О, пой!
Ты – от Тира встречай корабли,
от Египта – дары.
Пой!
Ты - под солнцем с луною в нагорьях Ливана –
о, пой!
Над пустыней цветущей,
над пропастью бездны -
о, пой!
Над драконом, - тем, связанным Им для тебя –
рассмеявшись, -
о, пой!
Ты – крин и голубка,
Ты – пажить Его и покой, –
пой же, пой!
…Пей!
Из пригоршней Его прободенных
напейся водой, –
пой!
На дланях Его предначертаны стены –
город твой.

27 мая 2008

Мартирия

…Христианское «свидетельство сему» перед лицом страдания – своего и чужого, воспринимаемого как свое, шире, чем просто смерть. И это мы видим на примере мучеников, любящих тех «чужих», с кем свела их жизнь в последние часы – стражников, судей, сокамерников, наконец, палачей. Любовь, переплавляющая все в новое творение, изливается из их сердца и порой преображает сердца тех, кто равнодушен к Евангелию. Увидев живое Евангелие, продолжение Евхаристии, которое можно видеть на месте пыток и казней христианина, эти люди видят что-то глубоко убедительное для себя, видят ту правду, которую они считали невозможной, не осуществимой и небывалой в этом мире. И это отчасти так – эта правда верности Бога до смерти, это парадоксальное Царство, унижающееся и не унижаемое в служении миру – не от мира сего. Оно исцеляет мир, страдающий во зле, светит ему – и гибнет в нем.

Он был им чужой, они смеялись, и, быть, может, убили его – но они не были чужими ему, потому что он был вместе со Христом, которому они тоже чужими не были. Мартир исполнял дело Любимого им – являя Его в своих страданиях, он показывал, что, вопреки всему, вопреки всякой безнадежности, надежда есть. Христово дело – спасать, и дело мартира – неотделимо от дела Христа, им возлюбленного навек. Но, по законам падшего мира, чтобы в полной мере объяснить и обнять любовью, надо, отдавшись бесстрашно слепой силе тления, пойти вслед за Христом, убитым и умершим, и умереть по-настоящему. Мы умираем, для того, чтобы было видно, что мы живы. Иначе этого – не видно… Жизнь мартира, умершего для мира – умершего со Христом за жизнь мира одной с Ним жертвой, разделенной с Ним Евхаристией – жизнь его, жизнь христианина сокровенна, сокрыта вместе с жизнью Христа – в Боге.

И на смерти мучеников, как на исполнившейся Евхаристии, вопреки всему, появляется, пробиваясь, как маленький феникс, новая жизнь новых христиан – людей, чужих Христу, но встретивших его в свидетельстве до смерти мартира-мученика, для которого, как и для Христа-Самарянина, они – не чужие.

...Христос не просто умирает, чтобы кому-то что-то доказать – но чтобы созидать, [1]строить, молча, когда уже нет сил, строить немыслимое, то, чего не может быть – вопреки всякой безнадежности и вопреки всему. «Ныне будешь со Мной в раю!». Ныне – священное пророческое древнее слово, означающее – «День Господень настал!». Этот День настал  – во тьме и на Кресте, и он распространяется с одного Креста на соседний, ничем  не примечательный, обычный смертный крест...

Монашество - синоним мученичества и христианства вообще. Христианин есть «мартир», свидетель-мученик, и таков он по своему призванию и исполнению имени своего в своей жизни. Исторически высоты реализации христианского призвания в большинстве своем достигались в такой форме воплощения мартирии в современной ему культуре, как монашество.

Однако это не говорит, что мартирия может осуществляться только в форме монашества, или только – пойдем здесь и дальше – что мартирия может осуществляться только в раннехристианской форме. Скажем даже, что мартирия не всегда предполагает насильственную смерть за убеждения. Видим мы тайну мартирии на примере Матери Христа Бога, не умершей от руки убийцы, а уснувшей на Своем ложе, но, тем не менее, принявшей и принимающей участие во всем, что делал и делает Ее Сын. [2]

Неслучайно традиция усваивает ей и мученичество – бескровное, а потом и называет Ее Монахиней. Это все – выражение невыразимой тайны христианства, сокровенной жизни умерших со Христом в Боге, умирающих с Ним за жизнь мира.

Он – Агнец, но она – Агница. Его друзья мученики тоже называются агнцами и агницами в гимнографии – «Агнца Божия проповедавше, и заклании бывше, якоже агнцы, Того, мученики, молите…». Молите – как? Общей с Ним Евхаристией за жизнь мира, ибо раны и истерзанные тела их стали Его язвами гвоздиными, живоносными язвами, которых касался Фома… Он кладет руку на плечо каждого – как единственного, и говорит – «о, возлюбленный брат Мой!» - ибо общее у них страдание и жертва. Вместе они – навсегда: мартир-христианин, исчезающий, иссякающий в искренней жертве своей, и Христос, подхватывающий его на руки в последний момент (а, быть может, лучше сказать – после «последнего момента», когда уже «по человечески» все потеряно?) – оживляющий его приобщением к Жертве Своей за жизнь мира и желающий его участником жертвенника… И христианин ест и пьет и видит Бога…

Как назвать эту тайну? По-разному проявлялась она в жизни народа христиан, «третьего рода», не от мира сего. Не облекается она в слова, апофатично уходит от именования, и при этом сохраняет простое имя свое, - слово, найденное учениками первых лет после схождения Духа Святого в Антиохии – быть христианами.

Когда в ищущей Бога России XIX века принято было называть ее монашеством, прозвучало парадоксальное слово святителя Феофана:

Феофан Затворник: «Монашество есть, с отречением от всего, непрестанное умом и сердцем пребывание в Боге. Монах тот, у кого так устроено внутреннее, что только есть Бог да он, исчезающий в Боге… Вышних ищите, горняя мудрствуйте. Живот ваш сокровен есть со Христом в Боге (Кол. 3, 1-3). Это и есть монашество. Не чёрная ряса, не клобук – монашество, даже не жизнь в монастыре. Пусть всё это изменится, но монашество во веки пребудет, пока останется на земле человек-христианин»

---

[1] Субботствуя, Спасе мой, и назидая (созидая). В покое смертном, недвижный, связанный смертью – Он тоже строит, как строил Он, обездвиженный гвоздями Креста…

[2] О.Георгий Флоровский.

О Тебе естество обновляется и время...

ПРАЗДНИК ПОЛОЖЕНИЯ ЧЕСТНОЙ РИЗЫ БОГОРОДИЦЫ ВО ВЛАХЕРНЕ (V ВЕК)

Тропарь, гл.8
Богородице Приснодево, человеков покрове,/ ризу и пояс пречистаго Твоего телесе/ державное граду Твоему обложение даровала еси,/ безсеменным рождеством Твоим нетленна пребывающи,/ о Тебе бо и естество обновляется и время./ Темже молим Тя мир граду Твоему даровати// и душам нашим велию милость.

Кондак, гл.4
Одеяние всем верным нетления, Богоблагодатная Чистая,/ даровала еси, священную ризу Твою,/ еюже священное тело Твое прикрывала еси,/ покрове всех человеков,/ еяже положение празднуем любовию/ и вопием со страхом Ти, Чистая:// радуйся, Дево, христиан похвало.

Читая Павла...

Лишь по милости Его -
чаек крики над волнами,
и дожди над островами -
лишь по милости Его.

Лишь по милости Его -
нам напиться от потока,
и средь бездн светла дорога -
лишь по милости Его.

Лишь по милости Его -
перешагивая бездны,
рядом с нами Неизвестный -
лишь по милости Его.

Лишь по милости Его -
на льняных волокнах знаки,
гвозди, трость и копие -
лишь по милости Его.

Гор и Йоханнан. Быль.

Это случилось весной в Египте – был ксанфик, он же – апрель.
(А в Камулодуне пела Елена, взирая на колыбель).
Давно это было – юный Макарий еще не ушел в пески,
И Афанасий складывал буквы, стоя у классной доски.
Из разного были они рода,  пришельцы из разных стран.
Старшего звали из них Гором, а младшего - Йоханнан.
Йоханнан молился Богу по-сирски: «Иешу! Иешуа!»
… Они говорили на койне, но Гора по-коптски он звал: «Пайоат!»
 Гора отец был жрецом в Гелиополе, и дед его был жрецом,
А пращур беседы о Пта и о Соколе вел с греческим мудрецом.
«Греки, вы – дети, и нет средь вас мужа!» - вот так он сказал, и был прав.
Но выросли греки, и к Нильским лужам однажды пришел Александр.
Он основал Александрию, на койне египтян говорить уча.
Но в асклепейонах и храме Сераписа не нашлось для него врача.
…А Йоханнан был обычный парень – их в сирийских селах полно,
И он не знал о Пта и о Соколе, он узнал про римских орлов.
Его забрили, послали в Британию на Адрианов вал,
а он был быстр, и умом, и руками – и там он medicus стал.
Не знал он ни римской, ни греческой азбуки, но стрелы легко мог извлечь,
И приложить нехитрый бальзам, к тем ранам, что оставляет меч.
Так по земле Александра и Августа из края в край он прошел,
Был он простым солдатом, не более – что за речь про детей и про жен?
А Гор тоже был одиноким – вот так, на старости лет.
Жена с сыновьями его умерли, и он тогда дал обет,
В Александрию из Гелиополя придя  не из-за славы и стен,
Он пришел задать там вопросы, на которые долго отвечал ему Ориген.
Они говорили о Пта и о Соколе, а потом –  о Боге Живом,
«Да», - сказал Гор, «Осирис воскресший – не просто чудесный сон».
И он крестился, и встретил сирийца – а тот, усталый от ран,
Уже был выброшен из легиона с гордым именем «ветеран».
И поселились они вместе, и каждый был этому рад.
… Они говорили на койне, но Гора по-коптски он звал: «Пайоат!»
Они долго лечили вместе александрийскую голытьбу –
Гор был врачом, таким, что попавшие к нему благодарили судьбу,
Но он говорил – «Не молись Тюхе – бессильны созвездий круги!
Лишь Иисус отверзает очи, и ставит на обе ноги».
…Это случилось весной в Египте – был ксанфик, он же – апрель.
Они совершили мартирию – песню, что играет Христова свирель.


Из разного были они рода,  пришельцы из разных стран.
Старшего звали из них Гором, а младшего - Йоханнан.

Кладбище в опасности!

Стройка подобралась
к погосту
Андрей ЧЕПЕЛЕВ

О печальной судьбе «петербургской Швейцарии», то есть района Шувалово-Озерки вокруг Суздальских озер, написано немало. Последние лет пятнадцать там стараются застроить каждый более-менее подходящий участок, невзирая ни на культурную ценность этой местности, ни на здравый смысл. Похоже, с площадями для застройки в «хлебном» местечке стало совсем туго: очередной жилой дом строят... вплотную к старому кладбищу у Спасо-Парголовской церкви.

Далее: (в Санкт-Петербургских ведомостях)

http://www.spbvedomosti.ru/article.htm?id=10278048@SV_Articles

Еще Олег КуликОВ, глава инициативной группы, говорит:

Олег Куликов
ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ
Совсем забыл рассказать всем о частной, неофициальной беседе с чиновником из Службы Госстройнадзора и экспертизы. В общих чертах: застройщик не просто нарушил закон, он только собственник участка, никакого разрешения на строительство у него нет и не было. По сути дела нет и официального подрядчика: на стройке работают гастарбайтеры. Нет утверждённого проекта, нет согласования, то есть незаконно ВСЁ. Когда мне этот застройщик позвонил на трубку, он сказал (цитирую) «это мой участок, что хочу на нём, то и строю, как хочу так и строю». То есть, ни о каких нормах застройки, ни о каких законах он, оказывается, не знал (хотя, в прошлом, и юрист). Хорош тип. Хороши и наши надзорные органы. То есть если бы мы не обратили внимание на эту стройку, не обратил бы никто. Зачем тогда нужны законы, предписывающие даже тип ограды вокруг участка? Зачем нужны чиновники, прокуратура, все, кто следит за исполнением закона? Выходит, главный надзорный орган я, О.Ю. Куликов, указавший наивным как дети чиновникам, что закон нарушается, и открывший застройщику, что оказывается он НЕ МОЖЕТ строить сибироязвенный скотомогильник у детского сада, или выбрасывать кости блокадников из могил (это пока предположение) даже если купит участок в собственность… Чем больше я обдумываю всё это, тем ближе подхожу к грани безумия. И другие мысли посещают меня. Мысли о том, что называется страшным словом, первая буква которого К, последняя Я, а в середине ОРРУПЦИ… Да и самое главное – стройка может быть законсервирована не раньше чем через две недели.
Но предупреждаю всех: расслабляться нельзя. Как только мы ослабим хватку, всё будет спущено на тормозах. Я лично намерен биться до последнего: до демонтажа стройки и приведения её в нормы, предусмотренные законом, а лучше до полного уничтожения строительства на этом месте (есть пока смутные возможности этого, но они есть).

Анастасис. Яне.

Восходит! Восходит!
О, светлая даль!
О, милость и мир!
О, весна и печаль!
    Во веки -
с тобой,
неисцельно проста,
замешана в тесте закваска.
   И та
пребудет, доколе
Он Сам не придет.
Восходит! Восходит!
Грядет!

Младший брат.

9 марта/22 марта - день его памяти.

Кесарий Каппадокиец, врач…

О нем почти никто не знает; о нем вспоминают от силы один раз в год те, кто заглядывает в церковный календарь. Его имя обычно теряется и в сиянии подвига сорока севастийцев, и в славе его знаменитого старшего брата.
Трудно, если не невозможно, найти его икону. Его нет среди «собора целителей» - как и многих его собратий по искусству, впрочем. Как составлялись эти списки? По принципу – «те, кто помогает?»…Очевидно, он «помогает» плохо. Как и Александр Галльский – мученик из «Церковной истории» Евсевия…

…Младший брат – это почти приговор судьбы. Особенно, если старший гениален. Но судьбы нет. Так сказал мученик Трифон судье…

Младшему брату положено оставаться в тени и помогать старшему в трудах. Не затеняет ли мощная, почти эпическая фигура Василия Великого его братьев Григория Нисского и Петра Севастийского? Рядом с Василием неразлучно стоит его друг, Григорий – поэт и богослов, так явно «не умеющий жить», идеалист и интеллигент четвертого века. Из его слова – надгробного!- как и из нескольких разрозненных замечаний в его трудах, мы знаем о младшем брате.

Что вынудило его бежать из отчего дома в Новый Рим? Почему, невзирая на требования строгого отца – Григория старшего – он оставался там? Не загадка ли перед нами, не семейная ли тайна?
Крутой ли характер отца – о котором даже Григорий говорил в Похвальном слове на его могиле –был тому причиной? Старший брат, в отличие от младшего, был послушен – пусть со слезами, со стенаниями – но он принял иго и управления имением (Какой, в самом деле, помещик-крепостник из Григория Богослова?!) и пресвитерства – а потом и епископства. Григорий, ребенок, вымоленный у Бога кроткой Нонной, не мог противиться тем, кто отрывал его – помимо его воли – от милой его сердцу созерцательной жизни.

Младший брат, родившийся так неожиданно, после долгого бесчадия матери, вслед за старшим, был иной. Не сходство ли в характере с отцом вызвало эту затянувшуюся – на всю недолгую жизнь Кесария – семейную драму? Отец – строгий и бескомпромиссный к себе и другим, честнейший человек, не знающий, что такое взятки и воровство из казны, безгранично любимый народом – и потому внушающий страх даже императорским чиновникам – не хотел ли отец видеть рядом с собой помощником Кесария? Младшего вместо старшего? Не потому ли требовал он – безрезультатно – от сына вернуться в Назианз?

Но Кесарий не вернулся. Он сражался против власти отца – и победил.

Константинополь принял его – молодого врача, только-только закончившего обучение в блистающей науками и искусствами Александрии. Город Константина принял его с такой же силой радушием, какая сравнится с неприятием к его старшему брату – позже, значительно позже…Камни, что бросала в него толпа, Григорий будет помнить всегда.

Младший брат был одарен – и одарен многогранно. Один, без поддержки родных он делает карьеру при дворе – провинциал из далекой Каппадокии становится знаменитым придворным врачом. Григорий в ужасе. Даже в Надгоробном слове он не удерживается, чтобы не повторить – «мне это было совсем не по вкусу». Братская любовь не понимает этого, увы – она не всегда идет рука об руку с братским пониманием.

Стремительное восхождение Кесария по ступеням придворной лестницы при императоре Констанции.

Он – совсем молодой человек, не достигший еще и тридцати лет – член сената, один из архиатров. Его каппадокийский акцент – тот самый, что чернь Нового Рима будет высмеивать у его брата – не стал для него помехой. Он сражался среди столичных интриг – и победил. Он – врач и философ, политик и ученый. Но врач императора-воина – военный врач, всегда сам воин, как Махаон из Илиады.

Наступает 361 год. Со смертью Констанция разгоняются сгустившиеся тучи гражданской войны. В Новый Рим входит новый император – Юлиан. На его знаменах уже нет монограммы Константина – первых букв имени Христа – «Хи» и «Ро». Он – Гелиодром, служитель Непобедимого Солнца.
«Немедленно покинь двор Отступника!» - летят письма в Новый Рим из гористой Каппадокии. Там, вдали, за Назианзом, за рекой Ирис, виднеются горы Армении, там – Арарат, куда причалил ковчег Ноя. Вернись! Вспомни о судьбе Хама и Ханаана!

Он не вернулся.

«В семье не без урода» - подумали благочестивые люди в Каппадокии. «Горе-то какое, Нонна!» - говорили соседки, крестясь. Нонна молчала. Она знала, что за сердце у ее младшего сына.
Сорок севастийцев стояли в водах озера – их полк снова вернул себе ровный счет. Один воин покинул их, но вернулся другой. Помнишь, Григорий, когда ты уснул на празднике в честь Сорока мучеников, твое видение? Кирион, Кандид, Домн, Исихий, Ираклий, Смарагд, Евноик, Валент, Вивиан, Клавдий, Приск, Феодул, Евтихий, Иоанн…

…Он мало писал домой. Как он готовился к диспуту с императором Юлианом? Для всех его знакомых это было лишь формальной процедурой – признать правильность веры императора-язычника и сделать новый шаг по карьерной лестнице. То, что Кесарий будет участвовать в диспуте, его друзьями было воспринято, как намек на грядущие императорские милости. Полноте, не стал ли так малоизвестный епископ Пигасий главным жрецом? Да и не он один…

Когда он шел на диспут, придворный врач, Орибасий, изнывал от зависти. Почему император возвышает отступивших христиан, и забывает старых друзей-эллинов, которые всегда были с ним, несмотря на опасности и угрозы. Как несправедлива судьба!

Но судьбы – нет.

«Карьерист! Лицемер!» - шептались за его спиной иные. «Верно говорят, что змея, укусив каппадокийца, умерла!».

Это было – сражение. Двух философов и двух риторов. Кесарий спорил с императором – и не был побежден. Он не поддался и – победил. Юлиан шокирован такой дерзостью. Не панегирик услышал он – столь привычный ему, хоть он верил и не верил во все эти слова обращения в эллинство зв теплое место при дворе в награду. Но зачем вступать в диспут, если не желаешь сдаваться? Это – вызов? Но Кесарий врач вырос при алтаре, где лежали тела воинов-севастийцев…

…Его не казнили. Кто знает, готов ли он был к мученичеству тогда? Думал ли он об этом – одинокий, вдали от непонимающих родных и шумных, многочисленных друзей? Юлиан не хотел давать христианам мучеников. Ссылка. Кесарий удален от двора навсегда.

Какая головокружительная, пьянящая свобода в его поступках! Ветер ранней церкви развевает полотнища сброшенных знамен с монограммой «Хи» и «Ро». Нет, это не пресловутое – «легко добыто, легко и прожито». Это – мужество воина.

Это – та свобода во Христе, которая с легкости отличит левую руку от правой, главное от балласта, которая знает, какие вещи можно вменить, как сор, когда речь заходит о главном.
Едва достигший тридцати лет молодой человек, познавший славу и власть, совершил поступок, достойный зрелого мужа и философа.

«Отправляйся в свою каппадокийскую деревню! Там будешь философствовать!»

Жизнь сломана – как казалось, навсегда. Он отдал Христу все, что было его – по праву, заработано трудом и бессонными ночами. Не раздумывая, отдал.

Его не казнили. Но, кроме жизни, он потерял все, что имел – а думали, что он к этому «всему» и стремился в столице… Впрочем, о ссыльном скоро забыли. Гнев императора скор. Где вы, веселые друзья с пирушек? Он и не ждал, что они придут или напишут письмо. Овидий напрасно уговаривал лучшего друга писать ему в ссылку – что взять с тех, которые привыкли угощаться за чужой счет!

И лишь верный Григорий восклицает: «Кесарий, это лучше, чем если бы ты разделил с Юлианом царство!». Отчего же позже убежишь ты в ужасе из славных Сасим, Григорий?

…Орибасий начал писать свой труд. Дюжина писцов исправно строчат перьями по дорогому пергаменту – все оплачено из государственной казны. Имя Орибасия войдет во все учебники по истории медицины. Имени Кесария там никогда не будет. «Орибасий – знаменитый врач четвертого века, написавший самый подробный свод по античной медицине». И лишь немногие в скобках заметят, что он был никудышним хирургом, а современники называли его «обезьяна Галена» - в молодости он вскрыл одну или двух обезьян.

О, эти долгие полтора года! Словно погружение в смерть, которому нет конца… «Григорий, пиши, не скрывай своих талантов!». Они говорят о Платоне и Пифагоре, о Гиппократе и Асклепиаде, о течении звезд и о причине приливов.

Споры – на грани шутки – братьев о том, кто более любим матерью. «Я один питался ее молоком, как же ей не любить меня более всех?» - смеется Григорий.
Юлиан, раненый копьем неизвестного воина во время войны с персами, умер на руках своего придворного врача…

На престоле – престарелый император Иовиан, любимец солдат – христианин.

В 363 году Кесарий возвращается в Рим, оставив – теперь уже навсегда в своей земной жизни - Каппадокию. Откуда ни возьмись, появляются старые и новые друзья – император благоволит к нему. У Кесария много, очень много друзей. Он шутливо говорит об этом невзначай – с грустной улыбкой. Ему ли не знать, что такое одиночество?

К нему, бывшему ссыльному, снова ставшему известным и богатым, сватают наперебой знатнейших невест Константинополя. Напрасно. Он остается безбрачным. «Странно», - говорят за его спиной, - «такой хороший путь наверх – разумный, выгодный брак!»

Кесарий – квестор Вифинии, хранитель государственной казны. Покровительство императора Валента прочит ему еще более блестящее будущее.

Землетрясение в Никее уносит жизни всех, кто заседал с ним. Его, чудесно спасшегося, достают из под обломков. «Теперь-то», - в один голос пишут ему брат и Василий, - «теперь-то не будь неразумен – посвяти себя Богу!».

И он принимает крещение. Там же, в Вифинии. Он слагает с себя квесторскую тогу. Крещальная риза становится для него погребальной – внезапно развившаяся болезнь прерывает его земную жизнь. Друзья…Где вы? Напрасно взывает к ним в горе Григорий – письма из Каппадокии идут нескоро. Дом разграблен, тело лежит непогребенным. Сколько это продлилось?..

…Его похоронили в Назианзе, и Григорий сказал свое надгробное слово о брате. Нонна молча слушала слова старшего сына. Когда-то мать младшего из севастийских мучеников ободряла свое дитя, самого молодого воина, устрашившегося казни… Здесь же, рядом с телами сорока мучеников, в одной гробнице с младшим сыном, скоро упокоилась и Нонна. Они – и мать, и сын – были милостивы к страдальцам. Не желание ли сделать мир лучше влекло Кесария по ступеням государственной лестницы? Не было ли это отзвуком женского милосердия Нонны в жестоком мире мужчин? Приют для прокаженных был открыт Василием в 370 году на год позже его смерти. Григорий убеждал каппадокийцев, что прокаженные нуждаются в милосердии. Не мысли ли его младшего брата звучат в том слове Григория?

Но Кесарий умер неудачником. Он ничего не сделал – имя его полузабыто. Он умер молодым, в расцвете сил. Невзгоды ссылки наложили отпечаток на его жизнь.

Он не творил чудес, как другой знаменитый вифинский врач – Панталеон- Пантелеимон. В том же возрасте, как и Кесарий, Пантолеон предстал перед императором – и засвидетельствовал о воскресении Христа.

И радостным являлся Кесарий старшему брату в ночных видениях – умерший, но живой.
Святой Кесарий врач, моли о нас Христа Бога, Которого ты возлюбил!

____

Историческая повесть о Кесарии Каппадокийском "Врач из Вифинии" - http://proza.ru/2009/07/04/912

Святой Кесарий врач

Царственное благородство христианское
Не посрамилось в тебе, Кесарий врач,
Чистой Нонны сын,
Григория брата со-таинник красноречивейший
и целитель благороднейший:
Перед царем неистовым
Новым Даниилом
В рве со львами
Победителем явил тебя
Христос Врач.


Как Иону, из-под земли
Вывел тебя Бог твой, Кесарий,
Образом Восстания Своего
И призвал тебя
К Себе
Из Вифинии, как прежде Пантолеона врача.



Богородичен:

К Силоамской купели
спасти
одинокого и страждущего сына Евина,
ангела и ходатая
тщетно ждущего,
пришел
Спаситель,
Друг и Брат,
И Человек от Господа –
Сын Твой, Мариам!

Сорок первый из сорока мучеников.

В несколько прыжков миновав лестницу, Каллист вбежал на галерею и, растерянный, остановился, с трудом переводя дыхание. Было так тихо, словно вместо сотен людей сюда по приказанию императора внесли статуи. Издалека доносился знакомый голос:

- Бог сошел вниз, к людям, и при этом не претерпел ни малейшего изменения. Не превратился Он из доброго в злого, из живого в безжизненного. Но как пища в груди кормилицы изменяется в молоко, чтобы соответствовать природе ребенка, или как одну пищу предписывают больному сообразно природе его болезни, а другую пищу вкушают крепкие и здоровые люди, так изменяется и сила Божия. Она питает души людей, становясь близкой каждому из них. Видишь, император, мы не учим, что природа Бога Слова изменяется, и здесь нет ни обмана, ни лжи, в котором ты упрекаешь христиан.

Рыжеволосый юноша, сидящий на корточках у статуи Гермеса, поспешно перевернул вощеную табличку и снова поспешно стал покрывать ее стенографическими значками.

- Да, император, христиане твердо убеждены, что Иисус явился не как призрак, но действительно жил среди людей. Иному учат гностики, которые считают материю злом и отрицают явление Бога во плоти. Если врач, как учил Асклепиад Вифинский и Аретей Каппадокиец, должен быть с больным до конца, сострадая ему, то что неразумного в том, что Бог, словно друг, возлюбивший род человеческий, поступил так же? Ты смеешься над тем, что христиане верят в то, что Бог стал нашим другом, над тем, что мы верим, что он снизошел на землю словно врач, пришедший в город, охваченный эпидемией чумы. Но разве Диодор с Самоса, Фидий из Афин, Никандр с Делоса, Полигнот с Кеоса, Менокрит с Карпафа, Дамиад из Гифия , люди, следовавшие закону Гиппократову, при Перикле и в другие времена не сделали то же? В этом они предвосхитили образ прихода Бога в человеческом образе. А разве нет у эллинов сказания об Асклепии, который из-за человеколюбия предпочел сам умереть, но избавить от смерти других? И если человек утратил целостность ума и тела, разве дурно поступает Слово Божие, став человеком, чтобы приблизившись к нашей природе так близко, насколько это возможно, исцелить ее в себе, своими смертью и восстанием, и вернуть человечеству эту целостность? Недаром Он сказал – «Я всего человека исцелил». Итак, ты напрасно упрекаешь христиан во лжи, император Юлиан.

- Довольно об этом, - раздался молодой, но неприятный, словно надсаженный, голос. – Довольно! Вы смеетесь над поклонниками Зевса, указывая его гроб на Крите, а при этом почитаете исшедшего из гроба Иисуса – якобы исшедшего! Вы не потрудились узнать о тайнах критского благочестия, но осмеяли их, со свойственной вам, галилеянам, дерзостью и невежеством.

- На это я отвечу стихами эллинского поэта, а не христианина:
«Лгут критяне всегда:
Измыслили гроб твой критяне;
Ты же не умер, но жив,
О Зевс, присносущный Владыка!»

Тишина стали пронзительной, такой, что у Каллиста на мгновение заложило уши. Потом раздался голос Юлиана, негромкий и хрипловатый:

- Я рад слышать, что Кесарий врач знаком с эллинской поэзией, а не только с эллинским врачебным искусством. Если же Кесарий врач разделяет мысли галилеян, хулящих все эллинское, то, по справедливости, он должен прекратить не только читать все, написанное вдохновленными богами поэтами, но и оставить искусство медицины. Не помнит ли он, что еще о Гиппократе говорили, что в писаниях его звучит голос бога? Позволено ли тому, кто считает галилейское учение истинным, двоедушно лукавить и пользоваться эллинской мудростью, которую галилеяне презирают и хулят? У вас есть своя, галилейская медицина – творите чудеса и исцеляйте водянку, проказу и катаракту, лишь прикосновением, как, по вашим рассказам делал Основатель вашего учения, но не касайтесь Гиппократа, Асклепиада и Галена!

- Что касается мудрости Гиппократа, то он предчувствовал заповедь о любви ко всякому человеку, которую принес Иисус, и учил внимательно относиться к больным без различия  их происхождения и достатка. Что до Асклепиада, он тоже недалеко стоит от заповедей Иисуса. Кстати, он исцелял некоторых больных касанием руки! И хочешь ли знать, император Юлиан - все лучшее, сказанное или совершенное, принадлежит нам, христианам, потому что служит прообразом совершенства Сына Божия.

- Довольно. Это не проповедь, а философский диспут. Ты забыл, что ты не у отца на приходе в своей каппадокийской глуши? И забыл, что Гален имел случай узнать о Христе, но не стал христианином, продолжая всю жизнь служить Асклепию Пергамскому.

- Гален? Я следую за ним, только когда он прав.

Серафим

Господь ищет сердце, полное любви к Богу и ближнему, ибо сердце человеческое - Престол Его. Сын Мой! Дай мне сердце твое, и Я дам тебе все остальное, ибо в сердце человеческом - все Царство Божие.

преподобный Серафим Саровский



Сердце рвется сказать; ум недоумеет, как сказать; слезы не дают сказать, как нас много любит Господь.

Преподобный Силуан Афонский





И если почувствовать совершенную нашу нищету, почувствовать, что ничего у нас нет, тогда вдруг хлынет в сердце такая несказанная радость: хотя нет этого у меня, хотя оно не мое, но — Господь дает!

Антоний, митрополит Сурожский

о.Александр Шмеман и монашество

Эсхатология и неотмирность, осуществляясь (насколько это возможно, разумеется) на практике, порождают такое качество, как максимализм. Он, можно сказать – главный метод монашества; и само христианское монашество вполне может быть определено именно как евангельский и церковный максимализм. Но, как и любое явление на нашей падшей земле, монашеский максимализм может искажаться, неверно пониматься и подменяться иным содержанием.

В качестве таковой подмены для монашества традиционно выступает гипертрофированно воспринимаемый аскетизм, так что монашество в сознании большинства людей увязывается именно с внешним аскетизмом. Существует даже церковный тропарь – «общий преподобному»; в нём говорится: «Пустынный житель, и во плоти Ангел, / и чудотворец явился еси, Богоносе отче наш имярек, / постом, бдением, молитвою небесная дарования приим, / исцеляеши недужныя и души верою притекающих к тебе…». Я думаю, что это не совсем верно. Постом, бдением и молитвословием (то есть аскетическими деланиями) небесные дарования стяжать невозможно. Небесные дарования нам вот именно что даруются, а аскетика их не более чем ограждает и охраняет. Суть монашеского подвига, его специфически христианская, а не общерелигиозная суть (ведь аскетика – это, так сказать, «общечеловеческая» религиозная вещь, свойственная всем религиям), заключается именно в сфере экклезиологии.

(игумен Петр (Мещеринов)

http://www.pravmir.ru/protopresviter-aleksandr-shmem/

О ближних

В ближайшем к нашему дому приходе заявляют, что не занимаются благотворительностью и кормить бомжей не намерены («здесь же батюшки обедают!»).

<div style="border:1px solid #d3d3d3; padding:12px 15px;background-color:#F6F6F6;">  <div style="padding-bottom:10px;text-align:right">    <a target="_blank" href="http://www.pravmir.ru" title="Православие и мир" style="text-decoration:none;"><img border="0" src="http://www.pravmir.ru/wp-content/themes/pravmir_theme_02/images/pravmir-logo.jpg" alt="Православие и мир" title="Православие и мир" style="border:0px;font-family:Verdana, sans-serif; font-size:20px; font-weight:bold; color:#003768;" /></a>      </div>  <div style="width:100%; overflow:hidden;">    <div><img border="0" src="http://www.pravmir.ru/wp-content/uploads/2010/11/106474619100.jpg" style="border:0px;float:left;padding:0px 15px 5px 0px; font-family:Arial, Helvetica, sans-serif; font-size:14px;" /></div>    <a target="_blank" href="http://www.pravmir.ru/kto-blizhnij-moj/" style="color:#000000;text-decoration:none;">        <strong style="font-family:Arial, Helvetica, sans-serif; font-size:20px; font-weight:bold;">Кто ближний мой?</strong>    <p style="font-family:Verdana, sans-serif; font-size:12px;">Мы ждем душевного участия от священника, порой надеемся на помощи от Церкви как от организации. Но бывает так, что священник не может или не хочет услышать нашу боль. В ближайшем к нашему дому приходе заявляют, что не занимаются благотворительностью и кормить бомжей не намерены («здесь же батюшки обедают!»). </p>        </a>  </div></div>

О Возлюбленном и Единственном.

Каждый – возлюблен и единственен, потому что ради него одного пришел Возлюбленный и Единственный, и в Нем – каждый единственный и возлюбленный.
Но оттого и шагнул от Отчего Престола во тьму недо-бытия Возлюбленный и Единственный Сын на смерть, что каждый для Него – возлюбленный и единственный и умирающий.
И за жизнь возлюбленного – умирает Возлюбленный, и за надежду единственного – Единственный.
И все, что могло бы, но никогда не станет с возлюбленным и единственным – ибо по действию безглазой и незрячей силы тления он умрет и исчезнет – все это поднимает на руки и уносит прочь из страшного места тьмы и глухого молчания Возлюбленный Сын Отчий.
Он сохраняет эти слабые ростки, эти надежды, которым никогда не дано сбыться, это безумное и неуместное стремление смертного и единственного, умирающего и возлюбленного.
И Он отогревает желание сердца его у груди Своей – на которой оскал тления оставил след своих сломанных навек резцов.
И невозможное становится живым и действенным в Единородном Сыне.