суббота, 25 февраля 2023 г.
Stoics and Epicureans Two Philosophical Schools of Thought. - ppt download
Stoics and Epicureans Two Philosophical Schools of Thought. - ppt download: Stoic Philosophy Education is divided into three parts: – Physics ( How one sees the world) – Logic ( How one discovers the world) – Ethics (The Science that distinguishes between Virtue and Vice-How one ought to live)
COSMOLOGY: (Introduction to Philosophy) Prepared by: FR.RONNIE B. RODRIGUEZ, MS University of La Salette. - ppt download
COSMOLOGY: (Introduction to Philosophy) Prepared by: FR.RONNIE B. RODRIGUEZ, MS University of La Salette. - ppt download: THALES: ( BC) WATER is the world stuff. He asserted that the world originated in water and was sustained by water and that the earth floated on water. Water is an essential element of life, versatile, common and powerful enough to account for every physical phenomenon. In the scientific knowledge, human brain contains 80% water and the human body 70%.
воскресенье, 14 июня 2015 г.
Память мч. Иустина Философа. Отрывок из "Разговора с Трифоном иудеем", о поисках истины.
— А ты как думаешь об этом, какое мнение твое о Боге и какая твоя философия, скажи нам.
— Я скажу тебе, что думаю, отвечал я. Философия по истине есть величайшее и драгоценнейшее в очах Божиих стяжание: она одна приводит нас к Богу и делает нас угодными Ему, и подлинно святы те, которые устремили свой ум к философии; но многие не угадали, что такое философия, и для какой цели она ниспослана людям, иначе не было бы ни платоников, ни стоиков, ни перипатетиков, ни теоретиков, ни пифагорейцев, потому что это знание только одно. Отчего же она разделилась на многие секты, я намерен теперь сказать. Случилось, что первые, занимавшиеся философией и сделавшиеся чрез то знаменитыми, имели таких последователей, которые не исследовали самостоятельно истину, но пораженные только мужеством и воздержанием учителей, вместе с новостью их учений, приняла за истину то, что каждый из них узнал от своего учителя; а потом и они в свою очередь передавали своим последователям такие же и другие им подобные понятия и сделались известными каждый под тем именем, которым назывался родоначальник их учения. Таким образом, и я сам, когда впервые пожелал познакомиться с одним из них, отдал себя в руководство стоика; но когда я прожил с ним довольно времени и познание мое о Боге нисколько не возросло (ибо он сам не имел, да и не считал такого познания необходимым), то я отстал от него, и обратился к другому, называвшемуся перипатетиком, человеку остроумному, как он сам о себе думал, он потерпел мое присутствие несколько дней, а потом потребовал от меня назначить плату, чтобы наше собеседование не было бесполезно нам. По этой причине я оставил и его, почитая его недостойным имени философа. Но так как моя душа жаждала узнать то, что составляет сущность и главнейший предмет философии, то я пришел к знаменитому пифагорейцу, человеку, очень гордившемуся своею мудростью. Когда я объявил ему о своем желании сделаться его слушателем и учеником, он спросил меня: «а учился ли ты музыке, астрономии и геометрии? или думаешь, можно понять что-нибудь из науки, ведущей к счастью, если ты прежде не занимался основательно тем, что отвлекает душу от чувственного и приготовляет ее к умственному, так чтобы она была способна созерцать красоту и добро в их сущности?» Затем он много говорил в пользу этих познаний и о необходимости их изучения и отослал меня, как скоро я признался в неведении их. Естественно, я опечалился о том, что разрушилась моя надежда, и тем более, что я считал его человеком с некоторым знанием; но с другой стороны соображая, как много времени мне надо было употребить на те науки, я не решился на дальнюю отсрочку. Среди такого затруднения мне пришло на мысль попытать также платоников, потому что и они пользовались великою славою. Один из знаменитых платоников, человек разумный, недавно лишь прибыл в наш город; с ним я занимался много времени, усовершался и делал быстрые успехи с каждым днем. Сильно восхищало меня Платоново учение о бестелесном, и теория идей придавала крылья моей мысли; в скором времени, казалось, я сделался мудрецом, и в своем безрассудстве надеялся скоро созерцать самого Бога, ибо такова цель Платоновой философии.
В таком расположении духа, однажды, когда рассудилось мне предаться глубокому покою и удалиться от всякого следа человеческого, я отправился в одно место неподалеку от моря. Когда я приближался к тому месту, где я хотел остаться наедине с самим собою, представился древний старец, почтенный видом, с приятной и важной осанкою, который следовал за мною в недальнем расстоянии. Обратившись к нему, я остановился и пристально поглядел на него.
гл. 2-3.
Продолжить чтение можно здесь:
http://azbyka.ru/otechnik/Iustin_Filosof/s_trifonom/
— А ты как думаешь об этом, какое мнение твое о Боге и какая твоя философия, скажи нам.
— Я скажу тебе, что думаю, отвечал я. Философия по истине есть величайшее и драгоценнейшее в очах Божиих стяжание: она одна приводит нас к Богу и делает нас угодными Ему, и подлинно святы те, которые устремили свой ум к философии; но многие не угадали, что такое философия, и для какой цели она ниспослана людям, иначе не было бы ни платоников, ни стоиков, ни перипатетиков, ни теоретиков, ни пифагорейцев, потому что это знание только одно. Отчего же она разделилась на многие секты, я намерен теперь сказать. Случилось, что первые, занимавшиеся философией и сделавшиеся чрез то знаменитыми, имели таких последователей, которые не исследовали самостоятельно истину, но пораженные только мужеством и воздержанием учителей, вместе с новостью их учений, приняла за истину то, что каждый из них узнал от своего учителя; а потом и они в свою очередь передавали своим последователям такие же и другие им подобные понятия и сделались известными каждый под тем именем, которым назывался родоначальник их учения. Таким образом, и я сам, когда впервые пожелал познакомиться с одним из них, отдал себя в руководство стоика; но когда я прожил с ним довольно времени и познание мое о Боге нисколько не возросло (ибо он сам не имел, да и не считал такого познания необходимым), то я отстал от него, и обратился к другому, называвшемуся перипатетиком, человеку остроумному, как он сам о себе думал, он потерпел мое присутствие несколько дней, а потом потребовал от меня назначить плату, чтобы наше собеседование не было бесполезно нам. По этой причине я оставил и его, почитая его недостойным имени философа. Но так как моя душа жаждала узнать то, что составляет сущность и главнейший предмет философии, то я пришел к знаменитому пифагорейцу, человеку, очень гордившемуся своею мудростью. Когда я объявил ему о своем желании сделаться его слушателем и учеником, он спросил меня: «а учился ли ты музыке, астрономии и геометрии? или думаешь, можно понять что-нибудь из науки, ведущей к счастью, если ты прежде не занимался основательно тем, что отвлекает душу от чувственного и приготовляет ее к умственному, так чтобы она была способна созерцать красоту и добро в их сущности?» Затем он много говорил в пользу этих познаний и о необходимости их изучения и отослал меня, как скоро я признался в неведении их. Естественно, я опечалился о том, что разрушилась моя надежда, и тем более, что я считал его человеком с некоторым знанием; но с другой стороны соображая, как много времени мне надо было употребить на те науки, я не решился на дальнюю отсрочку. Среди такого затруднения мне пришло на мысль попытать также платоников, потому что и они пользовались великою славою. Один из знаменитых платоников, человек разумный, недавно лишь прибыл в наш город; с ним я занимался много времени, усовершался и делал быстрые успехи с каждым днем. Сильно восхищало меня Платоново учение о бестелесном, и теория идей придавала крылья моей мысли; в скором времени, казалось, я сделался мудрецом, и в своем безрассудстве надеялся скоро созерцать самого Бога, ибо такова цель Платоновой философии.
В таком расположении духа, однажды, когда рассудилось мне предаться глубокому покою и удалиться от всякого следа человеческого, я отправился в одно место неподалеку от моря. Когда я приближался к тому месту, где я хотел остаться наедине с самим собою, представился древний старец, почтенный видом, с приятной и важной осанкою, который следовал за мною в недальнем расстоянии. Обратившись к нему, я остановился и пристально поглядел на него.
гл. 2-3.
Продолжить чтение можно здесь:
http://azbyka.ru/otechnik/Iustin_Filosof/s_trifonom/
вторник, 31 декабря 2013 г.
воскресенье, 1 декабря 2013 г.
Но дозволь Твои стопы мне целовать, держа руками
С уст сошедшее нечистых,
Из испорченного сердца,
Из души, погрязшей в скверне,
С языка, который мерзок,
Приими, Христе, моленье,
И, приняв великодушно,
Обращенья не отринув,
И простив мне эту дерзость,
Дай сказать, не обинуясь,
что хочу сказать, Христе мой,
Или сам же укажи мне,
Что сказать и что мне сделать.
Грешен я - как та блудница,
Что, узнав, где обитаешь,
Принеся с собою миро,
И к стопам Твоим припавши,
Дерзостно их умащала,
О, мой Бог и мой Владыко!
Но ее Ты не отринул,
Приступившую от сердца,
Так и мной не возгнушайся,
Но дозволь Твои стопы мне
Целовать, держа руками,
И обильными слезами,
Словно миром многоценным
Умащать их дерзновенно.
Но моими же слезами
И меня очисти, Слове,
Отпусти мне прегрешенья
И грехов прощенье даруй.
Зол моих Ты знаешь бездну,
И мои ты знаешь раны,
Струпы язв моих несметных.
Но Ты видишь также веру
И усердную решимость,
И мои стенанья слышишь.
От Тебя не утаится,
Мой Творец и Искупитель,
ни единая слезинка
Или часть слезинки малой.
То, что я не мог бы сделать,
Божьи очи видят ясно,
И другое в вечной книге -
То, что я еще не сделал,
Уж написано от века.
Посмотри, как я смиряюсь,
Посмотри, сколь труд мой тяжек,
Отпусти мне прегрешенья
Боже мой, Творец вселенной!
Чтобы мог я с чистым сердцем
И притрепетною мыслью
И душею сокрушенной
Причаститься тех Пречистых
Всесвятых бессмертных Таинств,
Что для каждого источник
Жизни и обожествленья,
Кто приходит с чистым сердцем.
Ибо Ты сказал, Владыко:
«Тот, кто плоть Мою вкушает,
Тот, кто кровь Мою приемлет,
Тот со Мною пребывает,
В нем и Сам Я обитаю».
А Твое, Владыко, слово,
быть неистинным не может,
И Твоей боготворящей
Причащаясь благодати,
Я не одинок, Христе мой,
Но с Тобою пребываю,
Свет трисолнечный, весь мир сей
Просвещающий сияньем!
И чтоб мне не оказаться
вне Тебя, о Живодавче,
Моего дыханья, жизни,
Ликования благого,
Мира нашего спасенья, -
Для того и приступаю,
Как Ты видишь, со слезами
И душою сокрушенной,
Прегрешений оставленье
умоляя даровать мне.
Чтоб я мог животворящих
Непорочных Твоих Таинств
Стать причастником достойным.
Чтоб со мной, треокаянным,
Ты пребыл, как обещал мне.
Чтоб лукавый искуситель
Вне Тебя меня обретши,
Не увлек меня коварно
И не дал мне уклониться
От словес боготворящих.
И припадаю к Тебе я
Ныне с теплою мольбою:
Как Заблудшего Ты принял
И пришедшую блудницу,
Так прими, о, Милосердный,
Погибающего ныне
И с душою сокрушенной
Приступившего смиренно.
Знаю я, о, мой Спаситель,
Что никто из всех живущих
Не соделал преступлений
Моему паденью равных.
Но и то я знаю твердо,
Что такого нет паденья,
Прегрешений столь великих,
Что смогли бы переполнить
Твоего терпенья чашу
И Твою превысить милость.
Ты елеем состраданья
Тех, кто кается всем сердцем,
Очищая, просветляешь
И причастниками света
И божественности, Спасе,
их соделываешь щедро.
И не только человекам,
Но и ангелам на диво
С ними Ты ведешь беседу
Словно с верными друзьями.
Это мне внушает смелость
и, надеждой окрыленный,
Дерзновенно приступаю
Я к дарам Твоим обильным.
Радость чувствуя и трепет
Я, трава, приемлю пламя,
Причащаясь, и - о, чудо! -
Орошаюсь неопально,
Купине подобен древней,
Что пылала, не сгорая.
Ныне благодарно сердце,
Благодарен весь мой разум,
Благодарны даже члены
Все - душа моя и тело.
Весь припадаю к Тебе я
И Тебя, мой Боже, славлю,
Прославляемого всеми
ныне так же как и вечно.
(пер. Т.Л.Александровой)
Из испорченного сердца,
Из души, погрязшей в скверне,
С языка, который мерзок,
Приими, Христе, моленье,
И, приняв великодушно,
Обращенья не отринув,
И простив мне эту дерзость,
Дай сказать, не обинуясь,
что хочу сказать, Христе мой,
Или сам же укажи мне,
Что сказать и что мне сделать.
Грешен я - как та блудница,
Что, узнав, где обитаешь,
Принеся с собою миро,
И к стопам Твоим припавши,
Дерзостно их умащала,
О, мой Бог и мой Владыко!
Но ее Ты не отринул,
Приступившую от сердца,
Так и мной не возгнушайся,
Но дозволь Твои стопы мне
Целовать, держа руками,
И обильными слезами,
Словно миром многоценным
Умащать их дерзновенно.
Но моими же слезами
И меня очисти, Слове,
Отпусти мне прегрешенья
И грехов прощенье даруй.
Зол моих Ты знаешь бездну,
И мои ты знаешь раны,
Струпы язв моих несметных.
Но Ты видишь также веру
И усердную решимость,
И мои стенанья слышишь.
От Тебя не утаится,
Мой Творец и Искупитель,
ни единая слезинка
Или часть слезинки малой.
То, что я не мог бы сделать,
Божьи очи видят ясно,
И другое в вечной книге -
То, что я еще не сделал,
Уж написано от века.
Посмотри, как я смиряюсь,
Посмотри, сколь труд мой тяжек,
Отпусти мне прегрешенья
Боже мой, Творец вселенной!
Чтобы мог я с чистым сердцем
И притрепетною мыслью
И душею сокрушенной
Причаститься тех Пречистых
Всесвятых бессмертных Таинств,
Что для каждого источник
Жизни и обожествленья,
Кто приходит с чистым сердцем.
Ибо Ты сказал, Владыко:
«Тот, кто плоть Мою вкушает,
Тот, кто кровь Мою приемлет,
Тот со Мною пребывает,
В нем и Сам Я обитаю».
А Твое, Владыко, слово,
быть неистинным не может,
И Твоей боготворящей
Причащаясь благодати,
Я не одинок, Христе мой,
Но с Тобою пребываю,
Свет трисолнечный, весь мир сей
Просвещающий сияньем!
И чтоб мне не оказаться
вне Тебя, о Живодавче,
Моего дыханья, жизни,
Ликования благого,
Мира нашего спасенья, -
Для того и приступаю,
Как Ты видишь, со слезами
И душою сокрушенной,
Прегрешений оставленье
умоляя даровать мне.
Чтоб я мог животворящих
Непорочных Твоих Таинств
Стать причастником достойным.
Чтоб со мной, треокаянным,
Ты пребыл, как обещал мне.
Чтоб лукавый искуситель
Вне Тебя меня обретши,
Не увлек меня коварно
И не дал мне уклониться
От словес боготворящих.
И припадаю к Тебе я
Ныне с теплою мольбою:
Как Заблудшего Ты принял
И пришедшую блудницу,
Так прими, о, Милосердный,
Погибающего ныне
И с душою сокрушенной
Приступившего смиренно.
Знаю я, о, мой Спаситель,
Что никто из всех живущих
Не соделал преступлений
Моему паденью равных.
Но и то я знаю твердо,
Что такого нет паденья,
Прегрешений столь великих,
Что смогли бы переполнить
Твоего терпенья чашу
И Твою превысить милость.
Ты елеем состраданья
Тех, кто кается всем сердцем,
Очищая, просветляешь
И причастниками света
И божественности, Спасе,
их соделываешь щедро.
И не только человекам,
Но и ангелам на диво
С ними Ты ведешь беседу
Словно с верными друзьями.
Это мне внушает смелость
и, надеждой окрыленный,
Дерзновенно приступаю
Я к дарам Твоим обильным.
Радость чувствуя и трепет
Я, трава, приемлю пламя,
Причащаясь, и - о, чудо! -
Орошаюсь неопально,
Купине подобен древней,
Что пылала, не сгорая.
Ныне благодарно сердце,
Благодарен весь мой разум,
Благодарны даже члены
Все - душа моя и тело.
Весь припадаю к Тебе я
И Тебя, мой Боже, славлю,
Прославляемого всеми
ныне так же как и вечно.
(пер. Т.Л.Александровой)
суббота, 9 ноября 2013 г.
Воскресение
Но, имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил, и мы веруем, потому и говорим, зная, что Воскресивший Господа Иисуса воскресит через Иисуса и нас и поставит перед Собою с вами.
Второе Послание к Коринфянам Святого Апостола Павла 4:13-14
Вера во всеобщее воскресение появилась в народе Божием не сразу. Определить точно время её появления сегодня, пожалуй, невозможно. Но можно сказать с уверенностью, что ещё за сто или двести лет до прихода Христа она уже была распространена повсеместно, так же, разумеется, как и в евангельскую эпоху.
Но традиционные представления о всеобщем воскресении предполагали, что воскресение это станет предварением последнего Суда и дня прихода Мессии. Собственно, именно на Суде и должно было решиться, кто достоин войти в Царство, а кто нет. Апостол же предлагает нам другую картину всеобщего воскресения.
Как видно, он исходит из того, что воскресение Христа — не какое-то исключительное в истории сверхъестественное событие, что оно знаменует собой начало другой истории, истории Царства, входящего в мир. А эта история вся есть воскресение, воскресение тех, кто составляет с воскресшим Христом единое духовное целое, пребывая в одном с Ним Царстве.
Тут, как видно, для Павла соединяются воедино история Царства и духовные биографии его конкретных обитателей: каждый христианин проходит путь Христа, путь утраты здешней, частичной и неполной, жизни ради вхождения в новую жизнь, жизнь Царства во всей его полноте.
А там, в Царстве, уже нет исторического времени, каким мы знаем его по непреображённому миру: все воскресшие встают перед Иисусом одновременно, не потому, что время иллюзорно, а потому, что мир, становящийся Царством во всей полноте, собирается вокруг своего центра — воскресшего Христа, Который и составляет основу всей истории и всей жизни Царства. Так торжество Христа становится торжеством Царства, а торжество Царства — торжеством каждого, кто к нему причастен.http://www.bible-center.ru/note/20130928/main
воскресенье, 17 февраля 2013 г.
четверг, 10 января 2013 г.
воскресенье, 30 декабря 2012 г.
среда, 27 июня 2012 г.
вторник, 21 февраля 2012 г.
Яна
Христос царствует!
ПЭТ показал, что метастазов у Яны нет!
Теперь она будет долечивать спину в больнице, а потом отправиться в санаторий.
Спасибо за вашу поддержку, дорогие, родные, близкие друзья!
Христос посреде нас! - И есть, и будет!
http://forum-slovo.ru/index.php?topic=31297.0
ПЭТ показал, что метастазов у Яны нет!
Теперь она будет долечивать спину в больнице, а потом отправиться в санаторий.
Спасибо за вашу поддержку, дорогие, родные, близкие друзья!
Христос посреде нас! - И есть, и будет!
http://forum-slovo.ru/index.php?topic=31297.0
суббота, 31 декабря 2011 г.
Стоящий посреде
И что людям, бежащим прочь по опрокинутым скамьям-гробам, до того, что разорвалась завеса храма, что проложена «проходимая стезя к небесе», что явлен Тот, кто больше храма? Он мешает им «торговать», мешает жить в уютной религии.
То, что сделал Иисус до Распятия, было символом Его великих будущих дел. Он, Новый Сампсон, вылома, вывернул с корнем, разрушил вмурованные, как казалось слабым людям, навек в пол храма – который тоже должен был стоять вовек! – скамьи. Сын Мариин привел в ужас всех, уютно устроившихся в храме.
Прошли две тысячи лет, но Он, Бог, разрывающий и рушащий, Он, Распятый Иисус, Муж скорбей, на Котором не оставалось ни единого места целого – и Он жив и сияет посреди них – и нас.
http://www.proza.ru/2011/05/15/1446
То, что сделал Иисус до Распятия, было символом Его великих будущих дел. Он, Новый Сампсон, вылома, вывернул с корнем, разрушил вмурованные, как казалось слабым людям, навек в пол храма – который тоже должен был стоять вовек! – скамьи. Сын Мариин привел в ужас всех, уютно устроившихся в храме.
Прошли две тысячи лет, но Он, Бог, разрывающий и рушащий, Он, Распятый Иисус, Муж скорбей, на Котором не оставалось ни единого места целого – и Он жив и сияет посреди них – и нас.
http://www.proza.ru/2011/05/15/1446
понедельник, 26 декабря 2011 г.
Илия, Михей, Иеремия, Завет - и Жизнь Вечная
Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом.
Книга пророка Иеремии 31:33
Иеремии пришлось жить в эпоху, полную противоречий. С одной стороны, это были времена религиозного подъёма и религиозных реформ. Правивший незадолго до плена Иосия много сделал для пропаганды и укрепления в Иудее яхвизма, как государственной религии. Внешне могло показаться, что число верующих в обществе резко возросло. Но нередко оказывалось, что эти новоявленные яхвисты вовсе не собирались отказываться от милых их сердцу домашних языческих культов. Яхвизм для них был, прежде всего, государственной, официальной религией, а на Яхве они смотрели, как на Бога — покровителя своей страны, но не как на Бога своего сердца и совей жизни. В сердцах и в жизни многих из тех, кто называл и (быть может, искренне) считал себя яхвистами, царили другие боги и другие ценности, ценности мира, который после ассирийских войн изменился необратимо. Что было делать пророку в такой духовной ситуации?
Осудить реформу Иосии, обличить религиозный формализм и двоеверие, а фактически язычество? Религиозный формализм и фактическое язычество Иеремия обличал неустанно, он вновь и вновь напоминал людям, шедшим в Храм, о том, что нельзя быть яхвистом наполовину, что такой половинчатый яхвизм хуже откровенного язычества, хотя бы тем, что открытый язычник, по крайней мере, не обманывается на счёт своей духовной жизни и своей религиозности. Но пророк прекрасно понимал, что отказ от реформ — тоже не выход, что откровенное язычество если и лучше язычества замаскированного, то лишь в той мере, в какой явный грех лучше греха тайного.
Где же искать вход, если ни откровенное попустительство язычеству, ни борьба с ним государственными силами и средствами результата не приносит? И тогда Иеремии было открыто, что для преодоления язычества нужно кардинальное обновление отношений Бога со Своим народом и с каждым конкретным человеком. Тора должна стать не просто текстом, выбитым на камне, она должна быть написана в сердце каждого.
Сердце в Библии — духовный центр человеческой личности, и если Тора будет написана в сердце человека, это будет означать, что человек станет ей следовать не по принуждению, пусть даже внутреннему, на которое он решается сам, по доброй воле, понуждая себя соблюдать заповеди, а естественно и органично, поскольку Тора станет тогда духовным ядром его личности и духовным стержнем его жизни. И тогда в жизни человека действительно не останется уже места никакому отступничеству и никаким языческим богам. Место в его сердце займёт тогда тот Единственный, Кто только и может дать человеку полноту жизни.
http://www.bible-center.ru/note/20111226/main
+++
Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного. И он обратит сердца отцов к детям и сердца детей к отцам их, чтобы Я, придя, не поразил земли проклятие…
Книга пророка Малахии 4:5-6
Что означают слова пророка об Илии, которого Бог пошлёт Своему народу перед наступлением дня Яхве («дня Господня»)? Можно было бы, конечно, понять его слова буквально, как многие их и понимали. В самом деле, в Книгах Царей есть упоминание о том, что Илия не умер, а был взят на небо живым. Конечно, собственно о вознесении пророка там никаких подробностей не сообщается: говорится лишь, что он отправился навстречу колеснице Яхве, спустившейся с неба, и исчез из виду. Больше его не видели, заключив из этого, что Илия был взят на небо живым. Но это ли имеет в виду Малахия? Илия замечателен не только легендой о взятии живым на небо, но и своим пламенным обличением отступничества и других грехов как властей, так и народа.
Он — бескомпромиссный и беспощадный борец за чистоту яхвизма. И если беспощадность Илии Бог скорее терпел, то его бескомпромиссность Ему была, безусловно, угодна. Оно и неудивительно: ведь за его бескомпромиссностью, порой проявляемой в форме воинственной и непримиримой, стояла та духовная цельность, без которой нельзя говорить ни о полноценной духовной жизни, ни о пути в Царство. Конечно, Илия был не единственным пророком, кому была свойственна такая бескомпромиссность. И слова пророка не обязательно понимать, как пророчество о возвращении в последние дни именно Илии.
Иисус не случайно указывает на Иоанна Крестителя, как на Илию, которого в евангельские времена народ так ждал, желая увидеть несомненный знак скорого прихода Мессии. Речь шла о свидетельстве, которое, как и свидетельство Илии в своё время, было приемлемо лишь для тех, кто был готов идти духовным путём, не оглядываясь ни назад, ни по сторонам. Спаситель не случайно говорит об Иоанне, как о пророке, пришедшем, по собственным Его словам, «в духе и силе Илии».
Речь, разумеется, идёт не о внешнем сходстве и не о физической силе. Речь идёт о дыхании («духе») и о силе Божьей, которые и позволяют человеку обрести ту внутреннюю силу и цельность, которые были так свойственны и Илии, и Иоанну. Бескомпромиссность как одного, так и другого была лишь следствием этой духовной цельности. Илии она помогла услышать Бога сквозь то «прозрачное безмолвие», опыт которого он пережил на Синае, Иоанну — почувствовать дыхание готового войти в мир Царства и узнать Того, Кто принёс Царство в мир. И обоих сделала верными свидетелями — Бога, Мессии и Царства.
http://www.bible-center.ru/note/20111221/main
+++
Посему Он оставит их до времени, доколе не родит имеющая родить; тогда возвратятся к сынам Израиля и оставшиеся братья их.
Книга пророка Михея 5:3
С Мессией Михей, как и другие (прежде всего, допленные) пророки, связывает собирание народа Божия, который во дни Мессии вновь соберётся на землю отцов, объединённую вокруг Иерусалима. Под «оставленными до времени» пророк, очевидно, имеет в виду ту часть народа, которая после разгрома Северного (Израильского) царства оказалась рассеянной по огромной Ассирийской империи: это рассеяние воспринималось (и не без оснований), как свидетельство богооставленности, как наказание Божие для той части народа, которая изменила Богу своих отцов.
Надо заметить, что на юге, в Иудее, на правителей Северного царства смотрели, как на отступников. И основания к тому были: ведь они проводили в своей стране политику религиозного двоеверия, а фактически, язычества, официально признав государственными целый ряд языческих культов наряду с культом Яхве.
Многие в Иудее смотрели на разгром Северного царства, как на закономерный итог этой политики. Но пророку, как видно, было открыто, что в истории народа Божия настанет день, когда придёт Мессия и полнота народа будет восстановлена. Конечно, Михей видит это восстановление, как процесс скорее политический, чем духовный. Но ведь пророческое восприятие духовной реальности всегда многопланово, и за реальностью исторической, общественной или политической, всегда стоит реальность духовная.
Так и здесь: Михей видит духовный процесс, как процесс политический и государственный. Он видит обновлённый Израиль таким, каким он был бы, если бы вдруг каким-то чудом вернулась блестящая эпоха Соломона. И эпоха Мессии действительно была блестящей, но не в том смысле, в каком говорит о ней пророк, хотя даже апостолы в день Вознесения ещё ожидали внешнего торжества, ожидали «восстановления царства Израилю».
Царство оказалось не таким, каким видели его допленные пророки. И Царь тоже оказался не таким, каким ожидали Его увидеть многие не только во времена Михея, но и в евангельскую эпоху. Но полнота народа Божия явлена действительно была. Правда, без внешнего величия, без сильного государства с героическими правителями во главе. В Царстве, которое, по слову Царя, «не от мира сего». И которое от этого не становится менее величественным.
http://www.bible-center.ru/note/20111224/main
+++
Но ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец - жизнь вечная.
Послание к Римлянам Святого Апостола Павла 6:22
Путь праведности во все времена воспринимался, как путь противостояния греху и освобождения от него. А вместе с тем во все времена всякому, кто относился к этому пути всерьёз, было ясно: полная свобода от греха — недостижимый идеал. И дело тут не только в недостатке решимости или человеческой слабости, но и в том, что после грехопадения сама человеческая природа противостоит желающему идти таким путём.
Когда Павел говорит о рабстве греху, речь идёт не об аллегории или гиперболе: после грехопадения человек действительно не властен полностью освободиться от того зла, которое проникло в его собственную природу, разлагая её изнутри. Конечно, с Божьей помощью разложению этому можно было противостоять, иначе ни о каком пути праведности вообще не имело бы смысла говорить.
Самое большее, чего мог достичь идущий путём праведности человек до прихода в мир Спасителя, — удержаться на склоне, не соскользнуть в бездну, не дать греху восторжествовать над своей жизнью безраздельно. О большем, о переломе ситуации в пользу праведности, таком переломе, после которого праведность стала бы присуща человеку, как его неотъемлемое качество, — о таком переломе не приходилось и мечтать.
Только приход Мессии изменил ситуацию кардинально. В мир вошло Царство, открывая идущим путём праведности новые возможности и новые перспективы. Теперь у идущего этим путём появилась, наконец, возможность избавиться от власти греха раз и навсегда. В самом деле: прежде, когда не только отдельный человек, но и мир в целом пребывал во власти зла и греха, вырваться из рабства греху можно было бы, лишь уйдя из мира, перестав быть его частью.
Альтернативой могло бы стать разве что пересоздание Богом мира заново. В некотором смысле именно это и происходит, когда в мир входит Царство: ведь законы Царства принципиально отличаются от законов непреображённого мира, так, что каждый, ставший его частью, может начать жизнь заново, с чистого листа. И путь праведности для тех, кто приобщился к Царству, становится именно путём полного освобождения от власти греха.
Но полное освобождение станет возможным лишь тогда, когда Царство раскроется также в полной мере, окончательно преобразив мир. Потому и говорит апостол, что целью жизни христианина является Царство: ведь, приобщившись жизни Царства в момент обращения ко Христу, христианин лишь начинает свой духовный путь, а завершится он с возвращением Спасителя во славе, когда и Царство раскроется до конца. Таким становится путь праведности после прихода Хориста: путём, начинающимся у порога Царства и завершающимся у престола Божия, где пребывает его полнота.
http://www.bible-center.ru/note/20111223/main
+++
Обетование же, которое Он обещал нам, есть жизнь вечная.
Первое Соборное Послание Святого Апостола Иоанна Богослова 2:25
О вечной жизни сегодня знают не только христиане, о ней слышал, наверное, каждый. Но о чём говорит апостол? Ответ кажется очевидным: о жизни после смерти, которую обычно и отождествляют с Царством Божиим. При этом предполагается, как нечто само собой разумеющееся, что вечная жизнь начинается «там», «за гробом», в посмертии, а та жизнь, которой мы живём здесь, по определению может быть только временной. Но это ли имеет в виду Иоанн? По смыслу греческого текста, «вечная жизнь» — не столько жизнь, продолжающаяся вечно, сколько жизнь, принадлежащая вечности. А это, конечно, не одно и то же. В принципе, жизнь, продолжающуюся вечно, можно представить себе, по крайней мере, теоретически, даже применительно к непреображённому человеку в непреображённом мире.
Более того: Библия не даёт нам оснований сомневаться в том, что до грехопадения человек (ещё непреображённый, но также и безгрешный) обладал тем, что можно было бы назвать практическим бессмертием: в принципе умереть он мог, но смерть, в том числе и смерть от старости, не была для него неизбежной. Однако к вечности в новозаветном смысле даже эта безгрешная, но естественная жизнь отношения не имела. В самом деле, Иоанн, как и другие апостолы, говоря о вечности, имеет в виду прежде всего Царство Божие.
Вечность Царства — не линейная, дурная бесконечность, не череда мгновений, тянущихся из прошлого в будущее, а полнота времён, где всё сущее существует, как единое целое, не раздробленное на сменяющие друг друга мгновения, подобно тому, как пребывает оно в непреображённом мире. И жизнь вечной, очевидно, можно считать лишь жизнь, связанную с этой полнотой времён, укоренённую в ней, а значит, укоренённую в Царстве. Царство же для нас, если мы христиане, — не будущее, а настоящее. Конечно, в нашем преображающемся, но ещё не преображённом до конца мире оно — не единственная реальность.
Впредь до полного преображения в нём будет сохраняться и заявлять о себе, наряду с Царством, входящим в мир, и прежний порядок вещей. Но жизнь вечная, о которой говорит апостол, уже сейчас может быть и действительно является частью Царства, независимо от того, где протекает её экзистенция. И в конце времён эта укоренённость станет видимой каждому, с тем, чтобы каждый, приобщившийся к вечной жизни, обрёл бы ту полноту Царства, которой искал.
http://www.bible-center.ru/note/20111227/main
Книга пророка Иеремии 31:33
Иеремии пришлось жить в эпоху, полную противоречий. С одной стороны, это были времена религиозного подъёма и религиозных реформ. Правивший незадолго до плена Иосия много сделал для пропаганды и укрепления в Иудее яхвизма, как государственной религии. Внешне могло показаться, что число верующих в обществе резко возросло. Но нередко оказывалось, что эти новоявленные яхвисты вовсе не собирались отказываться от милых их сердцу домашних языческих культов. Яхвизм для них был, прежде всего, государственной, официальной религией, а на Яхве они смотрели, как на Бога — покровителя своей страны, но не как на Бога своего сердца и совей жизни. В сердцах и в жизни многих из тех, кто называл и (быть может, искренне) считал себя яхвистами, царили другие боги и другие ценности, ценности мира, который после ассирийских войн изменился необратимо. Что было делать пророку в такой духовной ситуации?
Осудить реформу Иосии, обличить религиозный формализм и двоеверие, а фактически язычество? Религиозный формализм и фактическое язычество Иеремия обличал неустанно, он вновь и вновь напоминал людям, шедшим в Храм, о том, что нельзя быть яхвистом наполовину, что такой половинчатый яхвизм хуже откровенного язычества, хотя бы тем, что открытый язычник, по крайней мере, не обманывается на счёт своей духовной жизни и своей религиозности. Но пророк прекрасно понимал, что отказ от реформ — тоже не выход, что откровенное язычество если и лучше язычества замаскированного, то лишь в той мере, в какой явный грех лучше греха тайного.
Где же искать вход, если ни откровенное попустительство язычеству, ни борьба с ним государственными силами и средствами результата не приносит? И тогда Иеремии было открыто, что для преодоления язычества нужно кардинальное обновление отношений Бога со Своим народом и с каждым конкретным человеком. Тора должна стать не просто текстом, выбитым на камне, она должна быть написана в сердце каждого.
Сердце в Библии — духовный центр человеческой личности, и если Тора будет написана в сердце человека, это будет означать, что человек станет ей следовать не по принуждению, пусть даже внутреннему, на которое он решается сам, по доброй воле, понуждая себя соблюдать заповеди, а естественно и органично, поскольку Тора станет тогда духовным ядром его личности и духовным стержнем его жизни. И тогда в жизни человека действительно не останется уже места никакому отступничеству и никаким языческим богам. Место в его сердце займёт тогда тот Единственный, Кто только и может дать человеку полноту жизни.
http://www.bible-center.ru/note/20111226/main
+++
Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного. И он обратит сердца отцов к детям и сердца детей к отцам их, чтобы Я, придя, не поразил земли проклятие…
Книга пророка Малахии 4:5-6
Что означают слова пророка об Илии, которого Бог пошлёт Своему народу перед наступлением дня Яхве («дня Господня»)? Можно было бы, конечно, понять его слова буквально, как многие их и понимали. В самом деле, в Книгах Царей есть упоминание о том, что Илия не умер, а был взят на небо живым. Конечно, собственно о вознесении пророка там никаких подробностей не сообщается: говорится лишь, что он отправился навстречу колеснице Яхве, спустившейся с неба, и исчез из виду. Больше его не видели, заключив из этого, что Илия был взят на небо живым. Но это ли имеет в виду Малахия? Илия замечателен не только легендой о взятии живым на небо, но и своим пламенным обличением отступничества и других грехов как властей, так и народа.
Он — бескомпромиссный и беспощадный борец за чистоту яхвизма. И если беспощадность Илии Бог скорее терпел, то его бескомпромиссность Ему была, безусловно, угодна. Оно и неудивительно: ведь за его бескомпромиссностью, порой проявляемой в форме воинственной и непримиримой, стояла та духовная цельность, без которой нельзя говорить ни о полноценной духовной жизни, ни о пути в Царство. Конечно, Илия был не единственным пророком, кому была свойственна такая бескомпромиссность. И слова пророка не обязательно понимать, как пророчество о возвращении в последние дни именно Илии.
Иисус не случайно указывает на Иоанна Крестителя, как на Илию, которого в евангельские времена народ так ждал, желая увидеть несомненный знак скорого прихода Мессии. Речь шла о свидетельстве, которое, как и свидетельство Илии в своё время, было приемлемо лишь для тех, кто был готов идти духовным путём, не оглядываясь ни назад, ни по сторонам. Спаситель не случайно говорит об Иоанне, как о пророке, пришедшем, по собственным Его словам, «в духе и силе Илии».
Речь, разумеется, идёт не о внешнем сходстве и не о физической силе. Речь идёт о дыхании («духе») и о силе Божьей, которые и позволяют человеку обрести ту внутреннюю силу и цельность, которые были так свойственны и Илии, и Иоанну. Бескомпромиссность как одного, так и другого была лишь следствием этой духовной цельности. Илии она помогла услышать Бога сквозь то «прозрачное безмолвие», опыт которого он пережил на Синае, Иоанну — почувствовать дыхание готового войти в мир Царства и узнать Того, Кто принёс Царство в мир. И обоих сделала верными свидетелями — Бога, Мессии и Царства.
http://www.bible-center.ru/note/20111221/main
+++
Посему Он оставит их до времени, доколе не родит имеющая родить; тогда возвратятся к сынам Израиля и оставшиеся братья их.
Книга пророка Михея 5:3
С Мессией Михей, как и другие (прежде всего, допленные) пророки, связывает собирание народа Божия, который во дни Мессии вновь соберётся на землю отцов, объединённую вокруг Иерусалима. Под «оставленными до времени» пророк, очевидно, имеет в виду ту часть народа, которая после разгрома Северного (Израильского) царства оказалась рассеянной по огромной Ассирийской империи: это рассеяние воспринималось (и не без оснований), как свидетельство богооставленности, как наказание Божие для той части народа, которая изменила Богу своих отцов.
Надо заметить, что на юге, в Иудее, на правителей Северного царства смотрели, как на отступников. И основания к тому были: ведь они проводили в своей стране политику религиозного двоеверия, а фактически, язычества, официально признав государственными целый ряд языческих культов наряду с культом Яхве.
Многие в Иудее смотрели на разгром Северного царства, как на закономерный итог этой политики. Но пророку, как видно, было открыто, что в истории народа Божия настанет день, когда придёт Мессия и полнота народа будет восстановлена. Конечно, Михей видит это восстановление, как процесс скорее политический, чем духовный. Но ведь пророческое восприятие духовной реальности всегда многопланово, и за реальностью исторической, общественной или политической, всегда стоит реальность духовная.
Так и здесь: Михей видит духовный процесс, как процесс политический и государственный. Он видит обновлённый Израиль таким, каким он был бы, если бы вдруг каким-то чудом вернулась блестящая эпоха Соломона. И эпоха Мессии действительно была блестящей, но не в том смысле, в каком говорит о ней пророк, хотя даже апостолы в день Вознесения ещё ожидали внешнего торжества, ожидали «восстановления царства Израилю».
Царство оказалось не таким, каким видели его допленные пророки. И Царь тоже оказался не таким, каким ожидали Его увидеть многие не только во времена Михея, но и в евангельскую эпоху. Но полнота народа Божия явлена действительно была. Правда, без внешнего величия, без сильного государства с героическими правителями во главе. В Царстве, которое, по слову Царя, «не от мира сего». И которое от этого не становится менее величественным.
http://www.bible-center.ru/note/20111224/main
+++
Но ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец - жизнь вечная.
Послание к Римлянам Святого Апостола Павла 6:22
Путь праведности во все времена воспринимался, как путь противостояния греху и освобождения от него. А вместе с тем во все времена всякому, кто относился к этому пути всерьёз, было ясно: полная свобода от греха — недостижимый идеал. И дело тут не только в недостатке решимости или человеческой слабости, но и в том, что после грехопадения сама человеческая природа противостоит желающему идти таким путём.
Когда Павел говорит о рабстве греху, речь идёт не об аллегории или гиперболе: после грехопадения человек действительно не властен полностью освободиться от того зла, которое проникло в его собственную природу, разлагая её изнутри. Конечно, с Божьей помощью разложению этому можно было противостоять, иначе ни о каком пути праведности вообще не имело бы смысла говорить.
Самое большее, чего мог достичь идущий путём праведности человек до прихода в мир Спасителя, — удержаться на склоне, не соскользнуть в бездну, не дать греху восторжествовать над своей жизнью безраздельно. О большем, о переломе ситуации в пользу праведности, таком переломе, после которого праведность стала бы присуща человеку, как его неотъемлемое качество, — о таком переломе не приходилось и мечтать.
Только приход Мессии изменил ситуацию кардинально. В мир вошло Царство, открывая идущим путём праведности новые возможности и новые перспективы. Теперь у идущего этим путём появилась, наконец, возможность избавиться от власти греха раз и навсегда. В самом деле: прежде, когда не только отдельный человек, но и мир в целом пребывал во власти зла и греха, вырваться из рабства греху можно было бы, лишь уйдя из мира, перестав быть его частью.
Альтернативой могло бы стать разве что пересоздание Богом мира заново. В некотором смысле именно это и происходит, когда в мир входит Царство: ведь законы Царства принципиально отличаются от законов непреображённого мира, так, что каждый, ставший его частью, может начать жизнь заново, с чистого листа. И путь праведности для тех, кто приобщился к Царству, становится именно путём полного освобождения от власти греха.
Но полное освобождение станет возможным лишь тогда, когда Царство раскроется также в полной мере, окончательно преобразив мир. Потому и говорит апостол, что целью жизни христианина является Царство: ведь, приобщившись жизни Царства в момент обращения ко Христу, христианин лишь начинает свой духовный путь, а завершится он с возвращением Спасителя во славе, когда и Царство раскроется до конца. Таким становится путь праведности после прихода Хориста: путём, начинающимся у порога Царства и завершающимся у престола Божия, где пребывает его полнота.
http://www.bible-center.ru/note/20111223/main
+++
Обетование же, которое Он обещал нам, есть жизнь вечная.
Первое Соборное Послание Святого Апостола Иоанна Богослова 2:25
О вечной жизни сегодня знают не только христиане, о ней слышал, наверное, каждый. Но о чём говорит апостол? Ответ кажется очевидным: о жизни после смерти, которую обычно и отождествляют с Царством Божиим. При этом предполагается, как нечто само собой разумеющееся, что вечная жизнь начинается «там», «за гробом», в посмертии, а та жизнь, которой мы живём здесь, по определению может быть только временной. Но это ли имеет в виду Иоанн? По смыслу греческого текста, «вечная жизнь» — не столько жизнь, продолжающаяся вечно, сколько жизнь, принадлежащая вечности. А это, конечно, не одно и то же. В принципе, жизнь, продолжающуюся вечно, можно представить себе, по крайней мере, теоретически, даже применительно к непреображённому человеку в непреображённом мире.
Более того: Библия не даёт нам оснований сомневаться в том, что до грехопадения человек (ещё непреображённый, но также и безгрешный) обладал тем, что можно было бы назвать практическим бессмертием: в принципе умереть он мог, но смерть, в том числе и смерть от старости, не была для него неизбежной. Однако к вечности в новозаветном смысле даже эта безгрешная, но естественная жизнь отношения не имела. В самом деле, Иоанн, как и другие апостолы, говоря о вечности, имеет в виду прежде всего Царство Божие.
Вечность Царства — не линейная, дурная бесконечность, не череда мгновений, тянущихся из прошлого в будущее, а полнота времён, где всё сущее существует, как единое целое, не раздробленное на сменяющие друг друга мгновения, подобно тому, как пребывает оно в непреображённом мире. И жизнь вечной, очевидно, можно считать лишь жизнь, связанную с этой полнотой времён, укоренённую в ней, а значит, укоренённую в Царстве. Царство же для нас, если мы христиане, — не будущее, а настоящее. Конечно, в нашем преображающемся, но ещё не преображённом до конца мире оно — не единственная реальность.
Впредь до полного преображения в нём будет сохраняться и заявлять о себе, наряду с Царством, входящим в мир, и прежний порядок вещей. Но жизнь вечная, о которой говорит апостол, уже сейчас может быть и действительно является частью Царства, независимо от того, где протекает её экзистенция. И в конце времён эта укоренённость станет видимой каждому, с тем, чтобы каждый, приобщившийся к вечной жизни, обрёл бы ту полноту Царства, которой искал.
http://www.bible-center.ru/note/20111227/main
среда, 21 декабря 2011 г.
Et ipse Pileatus... Солнцеворот.
Et ipse Pileatus...
Одоление.
Солнцеворот.
Вверх - огонь от небесных поленниц.
Рев быка.
Через ноздри его -
дым и пар
духотой и золой.
Но свободен,
высок
и прославлен
сразивший его
Вифлеемец -
Тот, который везде,
и все
наполняет
Собой.
23-29 декабря 2009
Одоление.
Солнцеворот.
Вверх - огонь от небесных поленниц.
Рев быка.
Через ноздри его -
дым и пар
духотой и золой.
Но свободен,
высок
и прославлен
сразивший его
Вифлеемец -
Тот, который везде,
и все
наполняет
Собой.
23-29 декабря 2009
воскресенье, 27 ноября 2011 г.
Sermon on Fasting
Metropolitan Anthony of Sourozh
Sermon on Fasting
25th November, 1990
In the Name of the Father, the Son and the Holy Ghost. In today's Gospel (St. Luke 10:25-37) we hear the Lord saying to each of us that our neighbour is not the one whom we like, not even the one whom we love; it is the one who needs us, whether he likes us or not, and it is to him that we must turn in compassion, in charity, as indeed the Lord God Himself turned to us at the moment when the whole of mankind was alien to Him; and again, turns to each of us at the moment when we are at rock bottom, when we are as far away from Him as we can imagine, indeed, much farther, because only God can measure the distance that separates us from our being in Him, with Him, the distance which measures His absence from our life. On November 28th is the beginning of fasting time that prepares us for Christmas; many will turn to fasting, eating those things which are appointed by the Church; but is that the fast which God wishes us to keep? Listen to what the Lord said to the Hebrews, from the lips of Isaiah the Prophet [Isaiah 58:3-8]: "Cry aloud, spare not, lift up thy voice like a trumpet, and show My people their transgressions ... Yet they seek Me daily, and delight to know My ways, as though they were a nation that did righteousness, and forsook not the ordinance of their God. ... Wherefore have we fasted, say they, and Thou seest not? Wherefore have we afflicted our soul, and Thou takest no knowledge? Behold, in the day of your fast you find pleasure and exploit all your labourers! Behold, you fast for strife and debate and to smite with the fist of wickedness! You shall not fast as you do this day, to make your voice heard on high. Is it such a fast that I have chosen, a day for a man to afflict his soul? Is it to bow down his head as a bulrush, and to spread sackcloth and ashes under him? Wilt thou call this a fast, and an acceptable day to the Lord? Is not this the fast I have chosen to loose the bands of wickedness, to undo the heavy burdens, to let the oppressed go free, to break every yoke! Is it not to deal thy bread to the hungry and that thou bring the poor that are cast out to thy house? When thou seest the naked, that thou cover him? and that thou hide not thyself from thine own flesh? Then shall thy light break forth as the morning, and thine health shall spring forth speedily, and thy righteousness shall go before thee, and the glory of thy Lord shall be thy rearguard." Let us remember these words, because more than ever in our time we must not fast hypocritically, not fast with false piety, but fast by turning away from every evil, from all evil, put right in our lives everything that has gone wrong. Are we going to meet the day when the Lord our God took flesh in order to enter into the realm of death, He Who is the Eternal One, the day when He chose to enter into the realm of suffering for our sakes - are we going to meet this day by accepting to continue in our estrangement from Him? And we are estranged from Him when we hate our neighbour, when we reject our neighbour, when we refuse to forgive, when we turn away from him or her who is in need of our mercy - not only of bread, not only of shelter - indeed, that also counts! - but in need of forgiveness, of the mercy of the heart! Are we going to meet the Lord who came to save sinners by rejecting those whom we consider as sinners, those who have offended us, those against whom we have fought? Can we meet the Lord on such terms? Let us think of the shepherds: they were simple people, unsophisticated, uncomplicated, but their hearts were open to the extent to which it was possible to them, they were clean, pure of heart, and therefore, they could hear the news of the Incarnation; they could hear and receive the news as the most wonderful thing that changed everything in their lives. We have been listening to the good news day-in, day-out, year after year - has it come to us as good news that has transformed our lives, made us into people beyond compare, people who are prepared to live and to die for those who hate, who reject, who ignore, who offend us? If we are not - it is in vain that we speak of being Christian; he who does not love his brother is a liar when he says that he loves his God - these are the Apostle's words. Let us therefore enter into this period of fasting in earnest, stand in judgement before God to be judged by Him, and ask ourselves whether we could stand side by side with Him when others come to be judged, and step forward and say, 'Lord! I have forgiven - Thou hast no grudge against him, against her, any more!' Amen. |
* All texts are copyright: Estate of Metropolitan Anthony of Sourozh
Metropolitan Anthony Library
четверг, 24 ноября 2011 г.
в видении Тебя забывают о себе сердца
Древний египетский гимн, 1775– 1675 год до Рождества Христова.
«Сладость Твоя в северном небе,
добрОтой Твоей исторгаются души.
Любовью Твоею слабеют руки.
От красоты облика Твоего немеют персты.
И в видении Тебя забывают о себе сердца.
Ты единственный, сотворивший всё, что есть, сокрытый, единый,
создавший всё сущее.
Из очей Твоих произошли люди, а устами Твоими вошли в бытие боги.
Создал Ты траву на пользу скоту и плод древесный для человека.
Соделал Ты так, что имеет рыба жизнь в реке, а птица, паря в
поднебесье.
Ты даёшь дыхание тому, кто в яйце, жизнь сыну улитки.
Комар живёт благодаря Тебе. Червь и муха по образу, который Ты дал
им.
Снабжаешь Ты всем потребным мышей в норах, даёшь жизнь летучим
существам на каждом древне.
Слава Тебе, сотворившему всё это, сокрытому, единому, со множеством
рук,
Бодрствующему ночью, когда все люди спят, взыскующему доброго для
творений Своих.
Сокрытый, пребывающий во всём. Полнота и высота небосклона.
Ничтожны все молитвы, когда глаголют – слава Тебе, истощившему Себя
нас ради.
Привет Тебе, сотворившему нас. Хвала Тебе за всё творение твоё.
Хвала Тебе за все чужеземные страны,
От высоты небесной до преисподних земли, до бездн зелёного моря»
http://manefon.org/show.php?t=1&txt=12
«Сладость Твоя в северном небе,
добрОтой Твоей исторгаются души.
Любовью Твоею слабеют руки.
От красоты облика Твоего немеют персты.
И в видении Тебя забывают о себе сердца.
Ты единственный, сотворивший всё, что есть, сокрытый, единый,
создавший всё сущее.
Из очей Твоих произошли люди, а устами Твоими вошли в бытие боги.
Создал Ты траву на пользу скоту и плод древесный для человека.
Соделал Ты так, что имеет рыба жизнь в реке, а птица, паря в
поднебесье.
Ты даёшь дыхание тому, кто в яйце, жизнь сыну улитки.
Комар живёт благодаря Тебе. Червь и муха по образу, который Ты дал
им.
Снабжаешь Ты всем потребным мышей в норах, даёшь жизнь летучим
существам на каждом древне.
Слава Тебе, сотворившему всё это, сокрытому, единому, со множеством
рук,
Бодрствующему ночью, когда все люди спят, взыскующему доброго для
творений Своих.
Сокрытый, пребывающий во всём. Полнота и высота небосклона.
Ничтожны все молитвы, когда глаголют – слава Тебе, истощившему Себя
нас ради.
Привет Тебе, сотворившему нас. Хвала Тебе за всё творение твоё.
Хвала Тебе за все чужеземные страны,
От высоты небесной до преисподних земли, до бездн зелёного моря»
http://manefon.org/show.php?t=1&txt=12
пятница, 11 ноября 2011 г.
11/11/11. Poppy Day
by John McCrae, May 1915
In Flanders fields the poppies blow
Between the crosses, row on row,
That mark our place; and in the sky
The larks, still bravely singing, fly
Scarce heard amid the guns below.
We are the Dead. Short days ago
We lived, felt dawn, saw sunset glow,
Loved and were loved, and now we lie
In Flanders fields.
Take up our quarrel with the foe:
To you from failing hands we throw
The torch; be yours to hold it high.
If ye break faith with us who die
We shall not sleep, though poppies grow
In Flanders fields.
пятница, 4 ноября 2011 г.
не будьте дети умом
Братия! не будьте дети умом: на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетни.
Первое Послание к Коринфянам Святого Апостола Павла 14:20
Судя по словам Павла, проблемы с адекватным пониманием слов Спасителя о том, что в Царство можно войти, лишь уподобившись детям, были уже у христиан первого и второго поколения. Вероятно, были в Коринфской церкви люди, считавшие, что стать детьми означает отказаться от пользования собственным рассудком, что, если нужно быть, как дети, то голова не нужна, а жить нужно «сердцем».
На практике такая позиция приводит либо к полной безалаберности в духовной (да и не только в духовной) жизни, либо к тому, что человек, не желающий жить своим умом, бывает вынужден жить чужим. Странная, на первый взгляд, для взрослого человека ситуация легко, однако, объясняется тем, что она позволяет живущему так снять с себя ответственность за собственную жизнь, переложив её на кого-то другого, притом на вполне «евангельском» основании.
И апостол вынужден был напомнить в своём послании коринфским христианам, что Иисус, сравнивая приходящих в Царство с детьми, имел в виду нечто совершенно иное. Он имел в виду отношение детей к тому злу, которого в падшем мире более, чем достаточно. И дело тут, вероятно, не в том, что дети не знают зла: уже Августин, внимательно наблюдавший за детьми, прекрасно понимал, что дети грешат меньше взрослых не потому, что в них меньше греха, а потому, что у них не хватает сил грешить «по-взрослому». Наверное, апостол имел в виду и это тоже: вообще христианину нужно уметь думать, как умеют это делать взрослые люди, но, когда дело касается зла, хорошо бы, чтобы разум христианина отказывался ему помогать участвовать в злых делах.
Такую избирательную разумность Павел, как видно, считает для христиан идеальной. Но есть здесь ещё и другой аспект: отношение ко злу. В нормальном случае детский взгляд на мир — взгляд оптимиста, чтобы сделать из маленького ребёнка пессимиста или, тем более, мизантропа, нужно очень постараться (хотя, конечно, для падшего человека тут нет ничего невозможного). Но детский оптимизм не означает, что дети не замечают того зла, в котором лежит мир. Просто это знание не делает их пессимистами. Зло не становится в детской картине мира определяющим этот мир началом. И тут взрослым христианам действительно есть чему поучиться у детей.
http://www.bible-center.ru/note/20111103/main
Первое Послание к Коринфянам Святого Апостола Павла 14:20
Судя по словам Павла, проблемы с адекватным пониманием слов Спасителя о том, что в Царство можно войти, лишь уподобившись детям, были уже у христиан первого и второго поколения. Вероятно, были в Коринфской церкви люди, считавшие, что стать детьми означает отказаться от пользования собственным рассудком, что, если нужно быть, как дети, то голова не нужна, а жить нужно «сердцем».
На практике такая позиция приводит либо к полной безалаберности в духовной (да и не только в духовной) жизни, либо к тому, что человек, не желающий жить своим умом, бывает вынужден жить чужим. Странная, на первый взгляд, для взрослого человека ситуация легко, однако, объясняется тем, что она позволяет живущему так снять с себя ответственность за собственную жизнь, переложив её на кого-то другого, притом на вполне «евангельском» основании.
И апостол вынужден был напомнить в своём послании коринфским христианам, что Иисус, сравнивая приходящих в Царство с детьми, имел в виду нечто совершенно иное. Он имел в виду отношение детей к тому злу, которого в падшем мире более, чем достаточно. И дело тут, вероятно, не в том, что дети не знают зла: уже Августин, внимательно наблюдавший за детьми, прекрасно понимал, что дети грешат меньше взрослых не потому, что в них меньше греха, а потому, что у них не хватает сил грешить «по-взрослому». Наверное, апостол имел в виду и это тоже: вообще христианину нужно уметь думать, как умеют это делать взрослые люди, но, когда дело касается зла, хорошо бы, чтобы разум христианина отказывался ему помогать участвовать в злых делах.
Такую избирательную разумность Павел, как видно, считает для христиан идеальной. Но есть здесь ещё и другой аспект: отношение ко злу. В нормальном случае детский взгляд на мир — взгляд оптимиста, чтобы сделать из маленького ребёнка пессимиста или, тем более, мизантропа, нужно очень постараться (хотя, конечно, для падшего человека тут нет ничего невозможного). Но детский оптимизм не означает, что дети не замечают того зла, в котором лежит мир. Просто это знание не делает их пессимистами. Зло не становится в детской картине мира определяющим этот мир началом. И тут взрослым христианам действительно есть чему поучиться у детей.
http://www.bible-center.ru/note/20111103/main
Благ Господь, убежище в день скорби, и знает надеющихся на Него.
Книга пророка Наума 1:7
Что имеет в виду пророк, говоря, что Бог — хорошее убежище в день
бедствия? Проще всего, конечно, было бы истолковать его слова в том
смысле, что религиозное чувство, надежда на Бога помогают в трудные
дни тем, у кого такая надежда есть. С этим спорить трудно; но о такой
ли надежде говорит Наум? Ведь тогда, в сущности, правильнее было бы
говорить не о Боге, как о надёжном убежище, а о религиозном чувстве,
как о надёжной опоре, которая в день бедствия действительно может
пригодиться и пригодилась многим.
Пророк между тем говорит о благости Божией, которая становится
убежищем в день скорби (соответствующий еврейский текст можно
интерпретировать и так тоже). А ведь благость Божия принадлежит не
только Богу. Он вложил её и в сотворённый Им мир, который вначале, до
грехопадения, был, по слову Библии, «вполне хорош» (или «вполне
благ»; в соответствующем еврейском тексте употреблено то же слово,
которое употребляет в своей проповеди Наум).
Частью этой благости, неотделимой от полноты Божия мира, полноты,
разрушенной грехопадением, оказываются люди, ищущие спасения у Бога
(соответствующее еврейское слово, переданное в Синодальном переводе
как «надеющиеся», означает, собственно, «ищущие убежища» или «ищущие
спасения»). В самом деле: всякий, ищущий у Бога спасения или убежища,
очевидно, готов довериться Ему всем сердцем, полностью на Него
положиться. А такая готовность устанавливает между Богом и человеком
глубокие и прочные отношения, отношения, свойственные не столько
падшему миру, сколько Царству.
Конечно, о близости Царства до прихода в мир Христа говорить было ещё
рано. Но ведь мир изначально был задуман Богом, как Своё Царство. Он
перестал им быть вследствие грехопадения, которое было фактом не
столько природным или историческим, сколько духовным (все связанные с
падением природные и исторические явления — лишь следствие). Но тот,
чьи отношения с Богом восстанавливались настолько, насколько это
возможно для падшего мира, приобщался к той полноте Божия мира,
которая для Бога всегда оставалась реальностью. А такая полнота
действительно могла стать самым настоящим убежищем. Даже в самые
тяжёлые дни.
http://www.bible-center.ru/note/20111104/main
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
