суббота, 20 августа 2011 г.

not in the divine power only, but in divine compassion

Metropolitan Anthony of Sourozh
             "I believe, Lord, help my unbelief"
                      21 JULY 1996

In today's Gospel, as in other parts of the New Testament, we see men,
women and children coming or being brought to Christ, in the hope that
they  will  be  healed  —  healed of their physical disease, healed of
misery, of pain, of agony of life. And every time Christ says to them,
"Dost  thou believe that I can do this?” And on this occasion, the man
who  was asked about it concerning his ill son said, 'I believe, Lord,
help my unbelief’. But if we believe that Christ our Lord has power to
save,  there is more to it, because what we are expected to believe is
not in the divine power only, but in divine compassion.

The text of today's Gospel speaks of mercy. Mercy means tenderness, it
means  caring, but beyond this, there is this very great, and in a way
frightening  word, ‘compassion’, which means readiness, and indeed not
only readiness but reality of suffering together, of carrying together
the whole suffering of another person. And indeed this is what God has
done  in His incarnation. He has taken upon Himself not only the human
nature  with all its frailty, but all the pain, all the suffering, all
the  agony  of  each of us. And if we turn to Him, asking for healing,
for  help,  what we really mean to say is, 'I believe, Lord, that Your
love  is  such  that  there  is  no pain of mind, no agony of mind, no
suffering  of body which You do not participate in. Yes, You have been
crucified,  sharing  not  only  our death, but the pain which sears at
every  heart and tears every limb.' Can we turn to God in our need and
say,  "Lord,  I  believe in Your compassion. I believe that whenever I
suffer,  justly  or unjustly, for my own fault or not, You suffer with
me,  You  share  my agony; and beyond this, Your agony is greater than
mine, because You know, more than I do, about what I could be, in body
and soul.'

And  so when we are in need of divine mercy or divine help, let us not
simply  turn  to  Him  and  say,  "Lord, I am in need and You have the
power”,  let  us  turn  and  say,  “I  know,  Lord,  that  there is no
suffering, no pain, no agony which You do not share with me; I worship
Your  love, I bow down before Your crucifixion, I accept the horror of
Your  sharing  all  my  suffering,  and,  because  I  believe  in Your
compassion  so  profoundly,  so  entirely,  grant  me to share in Your
wholeness”. Amen.

* All texts are copyright:   Estate of Metropolitan Anthony of Sourozh
           Metropolitan Anthony of  Sourozh Library

воскресенье, 7 августа 2011 г.

В день Олимпиады диакониссы вспомним слова из прекрасной книги, посвященной ей св. Григорием Нисским:

Посему Жених говорит: востани, и прииди. Какая сила в повелении! Глас Божий подлинно есть глас силы, как говорит псалмопение: се даст глас свой, глас силы (Псал. 67, 34); и: Той рече, и быша, Той повеле, и создашася (Псал. 32, 9). Вот и теперь сказал лежащей: востани, и еще: прииди и повеление немедленно исполняется на деле. Ибо невеста вместе и приемлет в себя силу Слова, и востает на ноги, и предстоит и делается ближнею свету, как засвидетельствовано Самим Словом, давшим сие приказание; ибо так говорит: востани, прииди ближняя Моя, добрая Моя, голубице Моя (Песн. 2, 10). Что за порядок в слове! Как одно соединено тесно с другим! Как связно, как бы в цепи какой, сохраняется последовательность понятий! Слышит невеста повеление, укрепляется в силах от этого слова и востает, проходит, приближается, делается доброю, именуется голубицей. Ибо возможно ли прекрасный образ увидеть в зеркале, в котором не бывало изображения какого-либо прекраснаго лица? Посему и зеркало естества человеческаго не прежде стало прекрасно, но уже после того, как приблизилось к прекрасному, отразило в себе образ Божественной красоты. Как имело оно в себе вид змия, пока лежало на земле, и на него взирало; так, подобно сему, поелику востало, лицем к лицу стоит с добром, а порок оставило позади себя; то, на что взирает, образ того и приемлет на себя. Взирает же на первообразную красоту, а красота — голубица. Приблизившись чрез это к свету, делается светом, во свете же отражается прекрасный образ голубицы, разумею ту голубицу, образ которой известил о присутствии Святаго Духа.

Так Слово, подав глас невесте, и как ближнюю, наименовав ее доброю, а за доброту назвав голубицею, продолжает и последующую речь, сказав, что не владычествует более унылость душевной зимы, потому что мраз не противостоит лучу.

Cвт. Григорий Нисский.
Точное изъяснение Песни Песней Соломона


пятница, 5 августа 2011 г.

...we should notice someone else's need. Miracles of Christ. Fr. Anthony.

 Metropolitan Anthony of Sourozh
                     Christ's miracles
                       20 July 1980

In the Name of the Father, the Son and the Holy Ghost.

We constantly read about Christ's miracles in the Holy Gospels, and we
ask  ourselves,  "why  is  it  that such things were possible in those
days,  and  yet  we see so few miracles in our own day?" I think there
are three possible answers.

The first is that we do not see the miracles that surround us, we take
everything for granted, as completely natural. We receive all the good
things  from  the  hand  of  God as though they were normal, and we no
longer  see  that life is a wonderful, joyful miracle, that God wanted
to  create  us, that He called us from non-being into being, laid open
before  us  the whole miracle of existence. Nor did He confine Himself
to  this.  He  called  us to be His friends for ever, everlastingly to
live the eternal, divine life. He revealed Himself to us; we know that
He is, we know Him in Christ as the God whose love did not falter even
in  the  face  of  His own death which was to save those He loves. And
what  about  those  miracles  that  are  even less obvious to us, like
health,  like  peace,  like  friendship,  like love? They are all pure
miracles  —  you  cannot buy them, you cannot force anyone to give you
his heart; and yet all around us there are so many hearts open to each
other,  so  much  friendship, so much love. And our physical existence
which we consider so natural — is not that a miracle?

That  is the first point that I wanted to make: that the whole of life
is  a  miracle.  I know, of course, that there is much, very much pain
and  horror  in  it,  but at the same time such a quiet yet unwavering
light  shines  in the darkness: if only we could believe in the light,
and so become children of light, as Christ says, the bearers of light?

There  are  two more remarks I should like to make. Today we read that
the people were in need, that the apostles noticed this need and spoke
to  the  Lord about it. And the Lord said: "It is up to you to relieve
this  need,  to  feed these hungry people". "How?" they said, "we have
only  two fishes and five loaves, can that possibly be enough for such
a  crowd?"  And  Christ blessed those fish and those loaves and it was
enough for the crowd.

So  what  is  expected  of  us  in  order  that God can freely, by His
sovereign  power,  perform  heavenly miracles on earth? First, that we
should  notice  someone else's need. So often we pass by it and do not
open  the  door  to  God to allow Him to enter and do that which it is
impossible  for  us  to  do.  Let us open our eyes in order to see the
needs  of  the  people around us — material, psychological, spiritual;
the loneliness and longing and countless other needs.

And  another  thing  that  the Lord urges upon His disciples is, "give
everything  that you have, and we shall be able to feed them all." The
disciples did not leave aside some fish and some bread for themselves,
they  gave  it  all to the Lord. And because they gave everything, the
Kingdom  of  God,  the  kingdom of love, the kingdom where God can act
freely  and untrammelled, was established and all were satisfied. This
call  is  addressed to us also: when we see want, let us give all, and
all will be well.

Now  a final remark: when the paralytic about whom we read a few weeks
ago was brought to Christ He saw the people's faith and cured the sick
man.  We  can  supply the faith that is lacking in those around us, we
can  carry  them  on  our  faith  as  on a stretcher. But faith is not
enough; in the case of the paralytic there was not only the faith that
the  Lord  could heal him, but there was caring love for the sick man.
If  only  there were such love amongst us the beginning of the Kingdom
of  God  would  already be established in our midst, and God could act

Let  us consider this, for every one of God's miracles was introduced,
and  so  to speak conditioned, by the participation of man. It depends
on  us  that  the  Kingdom  which  we  pray  and  long  for  should be
established  on  earth,  that  Kingdom which we are called on to build
together with God and in His name. Amen.

* All texts are copyright:   Estate of Metropolitan Anthony of Sourozh
           Metropolitan Anthony of  Sourozh Library

четверг, 4 августа 2011 г.

из Антония Сурожского

...Когда молимся мы, не слышим ли мы в ответ, как пеpедает Исайя в шестой главе своего пpоpочества, что Бог восседает на Своем пpестоле и говоpит: Кого Мне послать?.. Часто ли нам случалось, любому из нас, услышав, даже как бы издали, из глубин совести, словно шепот, голос Божий, – часто ли нам случалось ответить: “Вот я, Господи, пошли меня! Пошли меня в сеpдцевину этой ситуации; я войду туда, я встану там, я пойду и останусь там, пока она длится. Не столько, сколько хватит моего теpпения, не до того момента, когда эта ситуация покажется мне слишком болезненной, – я останусь там до тех поp, пока обе стороны находится в ней, в солидаpности, от котоpой я не отpекусь”

Часто ли с нами так было? Не очень-то! Разве что вы бесконечно более выдающиеся люди, чем те, кого я встpечаю изо дня в день; я честно скажу от своего имени, как и от вашего: не часто… А тогда в чем же заключается наше заступничество? Где мы стоим? Тепеpь Бог мог бы задать нам вопpос: ты говоpишь, что не можешь молиться, потому что не знаешь, где Я? Я – в Гефсиманском саду; Я – там, где Меня пpибивают ко Кpесту; Я умиpаю, Я жажду; Я испускаю вопль всей тваpи, котоpую ты, человек, в особенности – ты, хpистианин, пpедал: Боже Мой! Боже Мой! Зачем Ты Меня оставил? Я умиpаю на Кpесте. А ты, – ты-то где?

Церковь. Преполовение.

Пой! –
Как прекрасны в сандалиях ноги твои, дочь!
Пой! –
Благовестница, ты –
над долиною пой и рекой,
над землей, -
Ты найденыш – была,
Он – тебя отыскал.
Он украсил тебя,
дал вкусить тебе хлеба с проточной водой, -
о, пой! –
не затопят все реки тебя,
не покроют все волны!
О, пой!
Ты – от Тира встречай корабли,
от Египта – дары.
Ты - под солнцем с луною в нагорьях Ливана –
о, пой!
Над пустыней цветущей,
над пропастью бездны -
о, пой!
Над драконом, - тем, связанным Им для тебя –
рассмеявшись, -
о, пой!
Ты – крин и голубка,
Ты – пажить Его и покой, –
пой же, пой!
Из пригоршней Его прободенных
напейся водой, –
На дланях Его предначертаны стены –
город твой.

27 мая 2008

день рождения отца Георгия Чистякова...

Иисус прямо говорит, что страдания - это выбор, на который Он идёт совершенно сознательно и добровольно. Почувствовать это очень важно, потому что иногда нам хочется думать, что Иисус мог бы избежать смерти. Нет, Он идёт на смерть Сам. Он знает, что ждёт Его впереди, но тем не менее считает необходимым продолжать идти именно по этой дороге. «Чашу, юже даст Мне Отец, не имам ли пити ея» (Ин 18: И), - отвечает Иисус Петру, когда тот в Гефсиманском саду пытается защитить Учителя от пришедших взять Его под стражу. Он - не жертва обстоятельств, выбор Его абсолютно свободен.
Второй, не менее важный момент: Христос на Кресте умирает за нас. И не просто за нас, а за наши грехи. Во время Тайной Вечери Он говорит об этом прямо: «Сие есть Тело Моё, которое за вас предаётся» (Лк 22: 19).
Начиная Литургию, священник в алтаре возглашает: «Ты искупил нас от клятвы законной честною Твоею Кровью...» Наконец, в Символе веры всё, что хочет сказать Церковь о смерти Иисуса, сформулировано с максимальной чёткостью: «Нас ради человек и нашего ради спасения...»

Если же мы посмотрим, какие слова употребляются для того, чтобы обозначить смерть Иисуса, то увидим, что чаще всего это слова «искупление» и «искупил». Сам Иисус - Искупитель, Он заплатил за нас или вместо нас долг. Не случайно в Новом Завете использовано слово из реальной жизни, из сферы денежных отношений, слово, понятное всем и каждому. Искупил, или выкупил нас, как будто отдал за нас деньги или заплатил по счетам. При таком понимании искупительной жертвы Иисусовой не может не возникнуть вопрос: а как именно Он сделал это, каков механизм искупления? В Послании к Римлянам читаем: «Не говори в сердце твоём: "кто взойдёт на небо?" то есть Христа свести; или: "кто сойдёт в бездну?" то есть Христа из мёртвых возвести» (Рим 10:6-7).

Что означают эти слова, не вполне ясно, однако, обратившись к оригиналу на греческом языке, мы найдём там характерный оборот - так называемый accusativus cum infinitivo. Он подсказывает, что слова эти надо понимать так: «Не говори в сердце своём: кто взойдёт на небо (как именно взошёл Христос, как именно родился Христос)». То есть не спрашивай: как именно Бог действует или каковы механизмы чуда?

Именно тем, наверное, и отличается механизм действия Бога от механизма действия человека, что последний всегда, пусть не без труда, но можно раскрыть и понять, тогда как механизм действия Божьего скрыт и непонятен по самой своей сути. «Мои мысли - не ваши мысли, ни ваши пути - пути Мои, говорит Господь. Но, как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших», - говорится в книге пророка Исайи (Ис 55:8-9). Поэтому пытаться понять, каким именно образом, умерев на Кресте Своём со словами «Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мф 27:46), Иисус избавил нас, спас и искупил от грехов, - бессмысленно. Этот вопрос не имеет ответа, поэтому не будем его задавать, а просто примем как факт, как данность, что Иисус, умирая на Кресте, принимает на Себя и искупает грехи всех нас.


среда, 3 августа 2011 г.

+ Антоний, митрополит Сурожский

 "Мы не можем говорить с деревом или с камнем, но Бог говорит с деревом и камнем, потому что Он сказал всему, что сотворено: явись из небытия в бытие, . и все создание услышало Его голос."
Митр. Антоний Сурожский.

+ Антоний, митрополит Сурожский

 "Мы не можем говорить с деревом или с камнем, но Бог говорит с деревом и камнем, потому что Он сказал всему, что сотворено: явись из небытия в бытие, . и все создание услышало Его голос."
Митр. Антоний Сурожский.