суббота, 30 апреля 2011 г.

how great Man is

   Metropolitan Anthony of Sourozh
                      St. Thomas
                     17 April 1977

...On this fact the whole life of the Church depends, the whole Christian
outlook,  the  greatness  of  man,  the  boundless humility of God. In
Christ  the  one  and  the other is revealed to us, and we rejoice not
only  because  God  is the God of love and our Saviour, but because in
Him  we  are  shown  how  great Man is. He is so great that God can be
contained in him. He is so great that He can pass through the gates of
death into eternal life carrying us with Him as a torrent; that having
united  Himself  with  us  in our humanity in every way except sin, He
unites  us  completely with His Divinity if only we lay ourselves open
to His influence. How wonderful that is!

четверг, 28 апреля 2011 г.

Christ is life and the victory of life.

  Metropolitan Anthony of Sourozh
                       EASTER SERMON
       after reading St. John Chrysostom's Easter message
                   April the 11, 1999

If  I may I wish to add just a few words of my own. Christ is life and
the  victory  of  life.  In  the  world  in  which  He came, death was
prevalent  and  seemed  to  be all-powerful over men; when He came, He
defeated  death  by  His resurrection. And nowadays we live in a world
which  is  full of torment, of pain, of fear, of murder, of death, and
we  may  say,  “But where is the victory?”.. The victory is in each of
us,  the  victory  is in all those of us who believe that death cannot
separate  us  from God, that death is no longer a victory of evil over
us,  but a triumph of us through our faith, because death is no longer
separation.  Saint  Paul  says  that  for  him death is a meeting with
Christ; as long as he lives in the flesh he is separated, partly, from
God.  But  with  his  death he enters in full unity and communion with
Him.  This  is  our faith, but there is more to it in a sense, because
life  is  triumphant  in  our  midst. However frightening and dark the
world is nowadays, we know that victory has already been won, that God
has  won  and  that we who believe in Him partake together with Him in
His  victory.  And  therefore,  let  us  bring, to all around us, this
message of life and glory!

                       Christ is risen!

среда, 27 апреля 2011 г.

let us enter into it mixed with the crowd and at every step ask ourselves, who am I in this crowd?

Metropolitan Anthony of Sourozh
                   Palm Sunday Sermon
                      4 April 1993

....And  Holy  Week is from one end to another a time of tragic confusion.
The  Jews meet Christ at the gates of Jerusalem because they expect of
Him  a  triumphant military leader, and He comes to serve, to wash the
feet  of  His  disciples,  to  give His life for the people but not to
conquer by force, by power. And the same people who meet Him shouting,
“Hosanna to the Son of David!” in a few days will shout, “Crucify Him,
crucify  Him!”  because  He  has  betrayed  their  expectations.  They
expected an earthly victory and what they see is a defeated king. They
hate Him for the disappointment of all their hopes.

And  this is not so alien to us in our days. How many are those people
who  have  turn away in hatred from Christ because He has disappointed
one  hope  or  another. I remember a woman who had been a believer for
all  her  life  and whose grandson died, a little boy, and she said to
me,  “I  don’t believe in God anymore. How could He take my grandson?”
And  I  said  to  her,  “But  you  believed in God while thousands and
thousands and millions of people died.” And she looked at me and said,
“Yes,  but  what  did  that  do to me? I didn’t care, they were not my
children.”  This  is something that happens to us in a small degree so
often  that  we waver in our faith and in our faithfulness to God when
something which we expect Him to do for us is not done, when He is not
an  obedient  servant,  when  we  proclaim  our will, He does not say,
“Amen,”  and does not do it. So we are not so alien from those who met
Christ at the gates of Jerusalem and then turned away from Him.

But  we  are  entering now in Holy Week. How can we face the events? I
think  we  must enter into Holy Week not as observers, not reading the
passages  of  the  Gospel  which are relevant, we must enter into Holy
Week as though we were participants of the events, indeed read of them
but then mix in the crowd that surrounds Christ and ask ourselves, Who
am I in this crowd? Am I one of those who said, ‘Hosanna to the Son of
David!’? And am I now on the fringe of saying, ‘Crucify him’? Am I one
of  the  disciples  who  were  faithful  until the moments of ultimate
danger came upon them?.. You remember that in the Garden of Gethsemane
three  disciples had been singled out for Christ to support Him at the
hour  of  His  supreme  agony, and they did not, they were tired, they
were  desponded  and they fell asleep. Three times He came to them for
support, three times they were away from Him.

We  do  not  meet Christ in the same circumstances but we meet so many
people  who  are  in  agony,  not only dying physically, and that also
happens  to  our  friends, our relatives, people around us, but are in
agony  of  terror  one  way  or  another.  Are  we there awake, alive,
attentive to them, ready to help them out, and if we can’t help, to be
with  them,  to  stand by them or do we fall asleep, that is, contract
out,  turn  away, leave them in their agony, their fear, their misery?
And  again I am not speaking of Judas because no-one of us is aware of
betraying  Christ  in  such  a way, but don’t we betray Christ when we
turn  away  from  all  His  commandments? When He says, “I give you an
example  for  you  to  follow,” and we shake our heads and say, “No, I
will  simply  follow the devices of my own heart.” But think of Peter,
apparently the strongest, the one who spoke time and again in the name
of  others.  When  it came to risking not his life, because no-one was
about  to  kill  him,  to  be  rejected simply, he denied Christ three

What  do  we do when we are challenged in the same way, when we are in
danger  of  being mocked and ridiculed and put aside by our friends or
our acquaintances who shrug their shoulders and say, “A Christian? And
you  believe  in  that?  And  you believe that Christ was God, and you
believe  in  His  Gospel,  and  you are on His side?” How often? O, we
don’t  say, “No, we are not,” but do we say, “Yes, it is my glory, and
if  you  want to crucify Him, if you want to reject Him, reject me too
because  I  choose to stand by Him, I am His disciple, even if I am to
be rejected, even if you don’t let me into your house anymore.”

And  think  of  the  crowd  on Calvary. There were people who had been
instrumental  in His condemnation, they mocked Him, they had won their
victory,  so  they thought at least. And then there were the soldiers,
the  soldiers  who crucified Him. They had crucified innumerable other
people,  they were doing their job. It didn’t matter to them whom they
crucified. And yet Christ prayed for them, “Forgive them, Father, they
don’t   know  what  they  are  doing.”  We  are  not  being  crucified
physically,  but do we say, “Forgive, Father, those who offend us, who
humiliate  us,  who  reject  us, those who kill our joy and darken our
life  in  us.”  Do  we  do  that?  No,  we don’t. So we must recognise
ourselves in them also.

And then there was a crowd of people who had poured out of the city to
see  a  man  die, the fierce curiosity that pushes so many of us to be
curious  when  suffering,  agony  comes  upon people. You will say, it
doesn’t happen? Ask yourself how you watch television and how eagerly,
hungrily  you  look  at  the  horrors  that befall Somalia, the Sudan,
Bosnia  and every other country. Is it with a broken heart? Is it that
you can not endure the horror and turn in prayer to God and then give,
give,  give  generously  all  you can give for hunger and misery to be
alleviated?  Is it? No, we are the same people who came out on Calvary
to see a man die. Curiosity, interest? Yes, alas.

And  then there were those who had come with the hope that He will die
because  if  He  died  on  the  cross,  then  they were free from this
terrifying,  horrible  message  He  had  brought that we must love one
another  to  the  point  of  being  ready  to die for each other. That
message  of the crucified, sacrificial love could be rejected once and
for  all  if  He who preached it died, and it was proved that He was a
false prophet, a liar.

And  then  there were those who had come in the hope that He will come
down  from  the  cross,  and  then they could be believers without any
risk,  they would have joint the victorious party. Aren’t we like that
so often?

And then there is a point to which we hardly should dare turn our eyes
-  the Mother of the Incarnate Son of God, the Mother of Jesus silent,
offering His death for the salvation of mankind, silent and dying with
Him  hour  after hour, and the disciple who knew in a youthful way how
to  love  his master, standing by in horror, seeing his Master die and
the  Mother in agony. Are we like this when we read the Gospel, are we
like this when we see the agony of men around us?

Let  us therefore enter in this Holy Week in order not to be observers
of  what  happened then, let us enter into it mixed with the crowd and
at  every step ask ourselves, who am I in this crowd? Am I the Mother?
Am  I the disciple? Am I one of the crucifiers? And so forth. And then
we  will  be  able  to  meet the day of the Resurrection together with
those  to  whom  it was life and resurrection indeed, when despair had
gone, new hope had come, God had conquered. Amen.


суббота, 9 апреля 2011 г.

...буду держать Тебя за руку...

   Все пути человека чисты в его глазах, но Господь взвешивает души.
   Книга Притчей Соломоновых 16:2

Образ Бога, взвешивающего жизнь («душу») человека, как бы на весах, корнями уходит в глубокую, добиблейскую древность. Этот образ стал ключевым для описания того, что называлось в языческом мире судом богов, а в некоторых библейских книгах он встречается, как элемент описания последнего Суда. Вполне естественно, что такое взвешивание становится для человека моментом истины. Любой из нас склонен так или иначе оправдывать себя и свои поступки, для действительно трезвого духовного анализа собственной жизни нужно особое откровение, которое получает не каждый. А вот для Бога прозрачны все движения нашего сердца, все наши мотивы и интенции. Ему с первого взгляда понятно, «сколько мы весим», или, прибегая к более привычным для нас образам, чего мы стоим. Казалось бы, достаточно богатый жизненный опыт и элементарная честность перед самим собой должны были бы любого избавить от иллюзий на собственный счёт. Но дело обстоит не так просто: ведь подлинные причины собственных поступков, те самые мотивы и интенции, которые их определяют, обычно действительно оказываются скрыты от внутреннего взора падшего человека. И одного жизненного опыта тут мало, так же, как мало и той обычной честности, которая доступна человеку, не желающему обманывать себя. Не случайно и в иудейской, и в христианской молитвенной практике известны особого рода обращения к Богу с просьбой показать обращающемуся подлинное состояние своей души, дать понять истинные причины совершённых поступков и увидеть грехи, мешающие нормальным отношениям с Богом. Ведь лучше всё же избавиться от всего, что мешает жить полноценной духовной жизнью, сейчас, чем узнать об этом на страшном Суде.



Ибо Я милости хочу, а не жертвы, и Боговедения более, нежели всесожжений.
   Книга пророка Осии 6:6

Что хочет сказать Бог, говоря устами Своего пророка о богопознании и милосердии («милости»), которые Ему важнее жертвоприношений? Ведь существовавшая в яхвизме во времена Осии практика жертвоприношений была, несомненно, одобрена и благословлена Им, а Бог не человек, чтобы менять Своё мнение в зависимости от грехов или ошибок людей. Но в чём был смысл яхвистского жертвоприношения? В основе его лежала практика и опыт богообщения, суть которого была известна даже язычникам. Состояла она в том, что жертвоприношение становилось встречей человека с Богом (или с богами и духами, если говорить о язычестве) за одним столом. Таким образом Бог давал человеку возможность общения с Собой и освящения в наиболее естественной и органичной для человека форме. Но, чтобы жертвоприношение действительно стало формой богообщения, требовалось обращённость человека к Богу, соблюдение данных Богом заповедей и то милосердие по отношению к ближнему, без которого человек не мог рассчитывать на прощение грехов, особенно таких серьёзных и сознательно совершённых грехов, как, к примеру, отступничество, столь, увы, частое в жизни еврейского народа во времена Осии. А между тем именно тогда многие стали смотреть на жертвоприношения, как на способ откупиться от Бога, компенсировать роскошью жертвоприношений и пышностью праздников те нарушения Торы, которые стали уже очевидны каждому. Пророк же от лица Божия говорит своим соплеменникам и единоверцам, считавшим себя верующими лишь потому, что они участвовали в пышных религиозных ритуалах, что без той духовной основы, на которой построены живые отношения человека с Богом, никакие жертвоприношения ничего им не дадут. Так, что лучше не обольщаться, надеясь на благоволение Бога в обмен на пышный культ. Его не будет.



Я, Господь, призвал Тебя в правду, и буду держать Тебя за руку и хранить Тебя, и поставлю Тебя в завет для народа, во свет для язычников, чтобы открыть глаза слепых, чтобы узников вывести из заключения и сидящих во тьме - из темницы.
   Книга пророка Исаии 42:6-7

Ближе к концу эпохи Вавилонского плена, когда была написана вторая часть Книги Исайи, представления о народе Божием в еврейском народе под влиянием пророческой проповеди несколько изменились по сравнению с тем, какими они были до плена. До плена, в Иудее, которая была, в общем, страной сравнительно тихой и провинциальной, сами евреи мало задумывались о своей роли во всемирной истории, а вокруг никто им таких вопросов не задавал. В Вавилоне всё было иначе: здесь, чтобы сохранить веру отцов (а иначе перед еврейской общиной маячила вполне реальная угроза ассимиляции), нужно было ответить и себе, и другим (а в условиях мегаполиса, которым был тогда Вавилон, этих других вокруг было много) на вопрос о том, что такое народ Божий, зачем он нужен человечеству и что означает к этому народу принадлежать. И тогда через пророка, носившего, как и его великий иерусалимский предшественник, имя Исайи, народу было открыто, что он существует не ради самого себя. Его задача — открыть языческому миру своего Бога, Бога, Который прежде открылся ему самому, и освятить мир, столь остро в этом освящении нуждающийся, хотя и не осознающий своей нужды. Конечно, из слов пророка можно было сделать самые разные выводы насчёт того, как именно должен быть освящаем мир и что для этого нужно делать. Многим, между прочим, казалось, например, что освятиться можно, лишь приобщившись к еврейскому народу и став его частью. Другие считали, что вливаться в народ ищущим Бога Израиля не обязательно, что им достаточно соблюдать лишь некоторые из данных Богом заповедей и поддерживать Синагогу. Всё это породило уже после плена несколько волн иудейской миссии, принесшей свои плоды. Но никому до прихода Христа так и не пришло в голову то, о чём столько говорил и писал Павел: войти в Царство и освятиться можно без всякой религии, религиозность к жизни Царства не имеет прямого отношения, так же, как не имеет она прямого отношения и к спасению. Чтобы понять это, понадобилось новое откровение, воспринять которое оказалось далеко не просто. Не только Синагоге, но и самой Церкви.


суббота, 2 апреля 2011 г.

not darkened but inspired by this pain

What  is  there  in  sin which should cause us such broken-heartedness
that  all  our life should be – not darkened but inspired by this pain
in  our hearts? We tend to define sin as breaking of the moral law, or
acting in a way which is contrary to our duty or to what is right, but
there  is something more fundamental in sin, which should indeed cause
us sadness and more than sadness: a deep pain.

Sin  is  disloyalty,  sin  is unfaithfulness; it is unfaithfulness and
disloyalty  towards God because it means that whatever He says matters
little  to  us,  although  when  He spoke to us, He spoke with all His
human love and all His love divine; and indeed, to show us how much we
matter  to  Him,  how deeply He values us, He gave all of His life and
all of His death to save us, and for us to believe in love divine!

To  sin  means  to  turn away from One who loves us unto life and unto
death;  and  it  means  by implication that His life and death are too
little  for  us,  too  little for us to respond by love, to respond by
faithfulness  and  loyalty.  Indeed,  this  attitude  results  in  our
breaking in a multitude of ways those laws of life which are conducive
to  life  eternal;  those  laws  of  life  that  would  make us truly,
perfectly human in the way in which Christ was perfectly human, in the
total harmony between God and us.

It  is  not in vain that Christ says today in the Gospel, “This demon,
this  spirit  is  cast out only by prayer and by fasting”: fasting, in
the sense of turning away from all those things which are beguilement,
which  take  us  away from love, from loyalty, from faithfulness, from
integrity,  that  destroy our wholeness; and prayer, as communion with
the  Living  God,  who  is  love,  and  in  whom alone we can find the
strength and power to love.