суббота, 30 мая 2009 г.

Исцеление и христиане


Цельность, к которой стремится человек, исцеление, сотерия обретается там, где менее всего человек ожидал ее увидеть. Какой жалкой пародией на христианскую весть об исцелении всего человека выглядит давка за святой водой или утомленная и раздраженная ожиданием очередь к «сильному» духовнику. «Значит, и у вас, как везде?» – спросит случайно зашедший человек с грустным удивлением. – «Вырвал кусок, победил в жизненной борьбе – досталось исцеление, досталось спасение». Он или уйдет с печалью после этой несостоявшейся встречи с христианством, или присоединится к давке за благодатью, найдя подтверждение своим подозрениям, что просто так в религии ничего для людей не бывает.


И только символ христианства – крест с Распятым – одиноко возвышается над толпой. И стоят на престоле страшные тайны – Тело и Кровь бескорыстно умершего в страданиях человеческих Бога.


Крест – безумие, переворот всего устоявшегося, всего правильного, всего разумного, достигнутого человеческой религиозной мудростью. Сын мой, если ты поручился за ближнего твоего и дал руку твою за другог – ты пойман словами уст своих.…(Притч) – не ниспровергает ли эти разумные, практичные слова Сын Божий всей Своей непрактичной жизнью и еще более непрактичной смертью – вместо вхождения во славу, как предводителя земного царства Мессии. Кто хочет сохранить свою душу, свою жизнь, должен ее потерять. И в этом – тайна следования за Христом. Эта непрактичность удивила распорядителя пира в Кане – откуда в конце пира появилось лучшее вино?


Рассказ о браке в Кане многогранен и сложен. Это и история о простой человеческой радости, преображенной делом Бога, и история церкви ветхой, становящейся Церковью Новой, Царством Мессии-Христа. И еще это – история о том, что Бог сильнее безнадежности.


Вина нет у них. Что же? Наполните тогда водоносы водой. Это – так и есть! всем это очевидно до притупленной боли и привычной грусти - конец пира. Омовение из водоносов – конец всему настал.  И ясен, и явен этот конец тем, кто наполняет водоносы, и кто стоит рядом – так, как стояли у гроба мироносицы, смотря, куда Его полагали. Почерпните и несите. Совершился конец, закончился мир старый – угас старый пир с его истощившимся вином. И новый пир Царствия Божия, вопреки всякой безнадежности, вопреки всем человеческим расчетам, опытности и умению жить загорается, высеченный кресалом новой жизни. Глоток нового, небывалого вина, вина от воды отчаяния, безнадежности, конца привычной и редкой человеческой земной радости…


Несмотря ни на что… Если не умрешь, не будешь жить, как не будет жить пшеничное зерно, не умерев в земле.


Как это смешно, как это недостойно – на глазах у Христа пытаться вырвать свой кусок удачи, свой кусок счастья. Он назвал нас друзьями – Симоне Петре, любишь ли меня? Да, да, конечно, Господи, Ты же знаешь. Любишь ли Меня? Друг ли ты Мне? – Да, да, как все хорошо кругом, весна…- А разве друзья – такие?.. И Петр опечалился…


Он не ставил выше нас ничего – неужели мы идем к Нему ради пользы? Ради избавления от болезни? Неужели – это в с е, что нам от Него надо? Он назвал нас – друзьями… Можно ли друзьям  пользоваться Другом? Не самая ли страшная это болезнь, червоточина человеческая – стать нелюдем, когда дело касается собственной шкуры? Как говорит обвинитель и клеветник Иова пред Богом – за кожу свою отдаст человек все. Но Иов - не отдал. Он был благородной души и чистого ума. Забота о своей болезни не стала для него главной болью. Не чтобы получить здоровье, желает он видеть Бога – но чтобы Бог ответил ему. И Бог – отвечает, ибо Иов – искренно Его ищет.


Как часто на вершине стремлений стоит желание получить здоровье – получить желаемое, получить необходимое – и давка за этим здоровьем, гонка за этим улучшением самочувствия и качества жизни (какие мертвящие слова!) родит чудовищ. Вся христианская религия, все святое в ней измеряется одной меркой – насколько это полезно для здоровья. Великомученик Пантелеимон умер в страданиях за Христа? Ставить ему свечки и читать молитвы полезно для здоровья. Ставить свечки за здоровье к Кресту нельзя. Там – только за упокой. Нет ли в этом архаическо-религиозном жесте невнятного ощущения той правды, что за Христом можно следовать лишь  - разделяя его смерть?..


Какая в этом польза для здоровья, какой прок от той или иной святыньки? Какой в этом прок?


Рипичип возмущался подобным подходом – даром, что был грызуном, а не человеком: «Прок? – переспросил Рипичип. – Прок? Капитан, если вы имеете в виду набивание наших животов и кошельков, то, признаю, прока в этом нет никакого!».


Апостол Павел говорил о безумии крестной проповеди, о том, что кроме Распятого Иисуса, Человека, потерпевшего сокрушительное поражение в Своем деле – до смерти проклятого Богом и людьми, вознесенного от земли на дереве мучения и позора, отверженного от земли живых человека, само прикосновение к Которому, умершему в проклятии – оскверняет благочестивых и набожных.


Но Христос был непрактичен – Он знал Бога. Христос был раздражающе непрактичен –  и напрасно Иуда пытался научить Его практичности, провоцируя на бунт. Иуда удавился, когда понял, что сделал своими руками…


Если бы это совершалось не в христианской религии – это не было бы так страшно. Если бы исцеление истекало от убитого молнией Зевса и воскрешенного Асклепия, или растерзанного, и вновь оживленного Осириса или Таммуза-Ваала – и люди бы пользовались этой милостью не-человеческих богов, то это не было бы опасно.


Но Он – не Ваал, и не позволяет звать себя «ваали». (Ос.). Он – встреченный Магдалиной в прохладе сада Живой Учитель и Живой Бог. Тот, кто говорил с Моисеем и беседовал с Илией. Он не приемлет отношения к Себе, как к ваалам высот, мерзостям израильским. Он истребляет эти высоты.


Практичные люди обречены на крах, стремясь унести себе кусок от Немудрой Премудрости Божией.


Кто знает, не смутное чувство – получить жизнь за счет другого – овладело Каином, когда он собрался убить брата. Не извратил ли разрушающийся ум слова Бога, сказанные ему – ты господствуй над ним? Жертва Авеля была принята, а Каинова – нет. Значит, если заклать самого совершенного жертвователя, эта жертва будет вдвойне приятна Богу? И Каин говорит брату своему – пойдем на село. Он искривлено и страшно мыслит себе Бога – и совершает страшное, уродливое деяние, от которого он будет стенать и трястись.


Не Каинова ли тень ложится на чело тех, кто хочет жить за счет других, кто хочет комфорта от страдания и смерти другого? И здесь речь  не только о косметике из убитых эмбрионов и о том, как родители заводят ( именно заводят, как зверушку) второго ребенка, чтобы пересадить из него орган старшему, больному. Речь идет об отношении к Богочеловеку, который стоит посреде нас (и так есть, и так будет) во время Евхаристии. Об отношении к Человеку Иисусу Христу.




Комментариев нет:

Отправить комментарий