вторник, 1 сентября 2009 г.

религия солдатиков в детской песочнице и дядька с лодочной станции

И ещё о теодицее. Ответа на этот вопрос – нет. Почему младенец умер? Почему кошка съела птенчика? Ответа на этот вопрос – нет. Все эти "свободы воли" и "спасение твари ещё не завершено" – это не объяснения, не оправдания, а лишь следствия из ответа, которого, в нашем языке, нашими словами, – нет. Такая вот констатация факта.


Мы недаром называем Исуса Спасителем; недаром сами надеемся, что будем "спасены". Мы не просто так используем это слово. К сожалению, слишком часто представление о нашем долге на земле уплощается до идеи какого-то вселенского экзамена. Вот моя зачётная книжка. Я не убивал, не изменял жене, подавал милостыню, а эти два провала – пересдал в таинстве исповеди. Чаю жизни будущего века, пустите меня в вечные обители. Это фарс, а не упование. Это религия солдатиков в детской песочнице. В такой постановке не то что теодицея; сочувствие к Богу невозможно.


Примерно так же нелепо и представление о "воздаянии за страдание". Да уж, спасибо большое. Вот сейчас некая высшая сила убьёт всех моих детей, а зато потом, после смерти, я получу их как бы новеньких, после гарантийного ремонта. А то ещё, может быть, сила убьёт детей потому, что они согрешили (так что в раю нам тоже не судьба встретиться), но переживать всё равно не следует, потому что по воскресении эта высшая сила предстанет передо мной, и она будет настолько хороша, что о детях я и думать забуду. Эта сила будет намного лучше чем любые дети. Нетрудно догадаться, что думать такое – страшно, если ещё не грешно, а проповедовать – так вовсе опасно для жизни; люди ведь не поймут, камнями закидают. И поделом.


Исус – наш спаситель. Я не знаю, что это значит, но в этом слове есть напряженность, которой нет в "гладких теодицеях". Господь почему-то сотворил мир таким – ужасным и прекрасным одновременно – и немедленно залез в него Сам, чтобы начать нас вытягивать из-под завалов. Это похоже, может быть, на вопрос к матери и отцу на УЗИ: ваш ребёнок не сможет жить, если ему не сделать сразу после рождения тяжёлую операцию, причём это будет не только стоить пяти ваших годовых зарплат, но вам придётся ещё и быть донорами; возможно вплоть до инвалидности. Согласны, или ну его в степь, этого ребёнка, легче нового родить?


Я не знаю, почему мир сотворён таким. Почему Господь поступил именно так. Лучше даже сказать – почему он поступает именно так. Но как я понимаю, слово "Вера" говорит именно о доверии: не о "постулировании существования объекта Б.", а о "Вере Богу". Если мы верим Богу – то мы будем надеяться на то, что недаром, не просто так Он взошёл на Крест. Это не значит, что "так нужно" – что зло нужно, или смерть нужна. Но если мы верим Богу – то мы верим, что Он что-то придумал. Что Он это понимает, даже если мы не понимаем. Что-то придумал, и уже делает. Он нас вот сейчас, в эту самую минуту, каким-то непонятным, непостижимым образом, спасает. Как дядька на лодочной станции, как реаниматор у операционного стола. А не "следует инструкции по сборке". Спасает – что бы там это ни значило.

http://komelsky.livejournal.com/



Комментариев нет:

Отправить комментарий